Щукина М. Загадочная кукошейка / М. Щукина // Книжное обозрение. – 2004. – № 17-18. – С. 29.
«Нянюшки и мамушки, качайте дитя! Сенные девушки, люлюкайте!» А вы, почтенные родители, отдыхайте и читайте на досуге сборник фольклора для детей. Авось найдется в нем что-нибудь занимательно-воспитательное, ибо, как говаривал Константин Ушинский, вряд ли кто-то в состоянии состязаться «с педагогическим гением народа».
Азы педагогики - это колыбельные песни. Тут, конечно, в ход идут всевозможные «котеньки» и «гуленьки», однако если «не захочет Ваня спать» - то будьте уверены, «колотушек надают, колотушек двадцать пять (в другом варианте все тридцать пять), будет Ваня крепко спать». Под горячую руку не одному Ване иногда достается: «Ай, тота, ой, тота, поймал дедушка кота, а бабушка кошку за левую ножку. Стукнула об сошку, кошечку убила, Марину спать уложила».
Жаль, конечно, кошечку, но певали на Руси на сон грядущий тексты и пострашнее: «Бай-бай да люли! Хоть сегодня умри. Завтра мороз, снесут на погост. Мы поплачем, повоем - в могилу зароем». Квалифицируется эта жуть как заговор несчастья путем обманного призыва смерти. Хорошо, что в книге, подготовленной Пушкинским домом, есть соответствующие комментарии, без которых непосвященный читатель мог бы, прямо скажем, усомниться во вменяемости народного гения.
Русский фольклор для детей вообще активно, что называется с огоньком, использует мотивы смерти, насильственного убийства и похорон. «Смерть в сказках о животных не вызывает печали, потому что "страшное" всегда сопровождается веселым смехом» - спешит заверить составитель. Но проблема-то в том, что смеховая народная культура далеко не во всем адекватна современному мировосприятию и детей, и взрослых. Счастливые, по-своему, были времена, когда слагались такие сказки, как «Лиса-плачея», когда было смешно, что «старик бабушку убил, головенку проломил». Проломленные головы и бабушек, и внуков ежедневно показывают по телевизору, и, может быть, поэтому, сажая на коленки трехлетнего малыша, как-то уже не хочется вспоминать про козлиные «рожки да ножки». Русский народный шлягер «Пиф, паф! Ой, ой, ой! Умирает зайчик мой» все чаще исполняется малышами с упором на оптимистическую - явно более позднего времени - концовку: «Принесли его домой - оказался он живой!» (Кстати, в одной детской книжке я с большим удивлением прочла, что «зайчик» датируется 1851 годом и приписывается Ф.Б. Миллеру.)
У современного писателя Евгения Клюева есть сказка про «Загадку, которая никак не отгадывалась». Она сидела в зале ожидания и ждала, когда же ее отгадают. Это совершенно замечательная метафора для современных сборников русского фольклора. Хорошо составленный, откомментированный, снабженный словарем устаревших слов, корпус создававшихся веками текстов томится в зале ожидания. Представители наиболее живых жанров, например, дразнилки или докучные сказки («Про белого бычка» и пр.), то и дело выскакивают наружу порезвиться; другие показываются на свет божий лишь благодаря стараниям воспитателей детских садов, учителей начальных классов и руководителей детских художественных коллективов, которым книжка и адресована; третьим суждено навечно прописаться в этом закрытом помещении на правах музейных экспонатов. На прошедшей Масленице в одном московском садике детки с превеликим удовольствием пели старинную песню про «масляную кукошейку» — никто не знал, что это такое, зато было весело. В книге «Поэзия детства» фигурирует «масленица-кривошейка» - тоже не очень понятый и никак не разъясненный эпитет.
Поскольку основной корпус фольклорных текстов кочует из сборника в сборник, понятно стремление составителей найти для своих изданий какую-нибудь изюминку. На этот раз изюминка - это сказки из наследия фольклориста Н.Е. Онучкова, записанные ученым в 1928 г. от детей Олонецкой губернии и впервые опубликованные лишь в 2000-м. Интерес уже не столько к фольклору, сколько к фольклористике как сфере научной деятельности у современного ребенка наверняка может вызвать любопытная статья Онучкова о том, как и при каких обстоятельствах он знакомился с ребятишками, как выуживал из них сказки и как по-разному дети проявляли свой собственный жизненный опыт во время этих рассказов.