А что тут можно сказать? « Что случилось, то случилось» или «что свиные туши сами собой дождем посыпались прямо с неба»? Наверное, можно сказать, что во всем виновата «самая красивая девчонка на свете», решившая пригласить на свой день рождения едва ли ни всех ребят в классе, за исключением этих двоих. И что – вот скажите – что же им оставалось делать, как ни отправиться в отпуск: летом, в каникулы, когда остальные «нормальные люди» уже застегнули свои чемоданы, набитые ластами, масками, шортами и ракетками для бадминтона. А они – Майк, то есть Псих, и Чик, то есть Андрей Лихачёв, – ну чем они хуже? Или они не такие – то есть совсем не «нормальные люди» – и это именно то, что нужно сказать в ситуации, которая проясняется, словно ночная мгла, пока вы читаете книгу, а двое мальчишек, укравших чужую машину, едут на ней в безумный, но не бессмысленный путь.
И вот однажды динозавры исчезли. Что ж, рано или поздно это должно было произойти: вулканы загрязняли атмосферу, воды Мирового океана отступали, а тут еще этот гигантский метеорит... Или в том, что динозавры пропали, как-то замешаны люди? Нет-нет, не смейтесь, пожалуйста, не говорите, будто они не жили вместе, подождите минуту, ну послушайте: ведь когда дети становятся взрослыми, они тоже в каком-то смысле исчезают, не правда ли? И вы не станете возражать – если здесь кто-то и виноват, то только взрослые.
Когда ребенок сидит у себя в комнате и, как считается, делает уроки, на самом деле он, скорее всего, занят чем- то совсем другим. Возможно, тихо пялится в телевизор. А может, лежит на кровати, мечтательно уставившись в потолок. Или, вот как Миранда, вяжет узлы и думает. То есть речь идет о настоящих морских узлах, вязать которые ее научил мамин друг Ричард – бывший яхтсмен-любитель и большой специалист в этом деле. Но вы все равно приподнимаете от удивления брови, когда вдруг, приближаясь едва ли ни к середине ее дневника, с каким-то щекочущим чувством узнавания понимаете, что эта 12-летняя девочка, живущая вдвоем с мамой в маленькой нью-йоркской квартире, – что она не только вяжет узлы: то есть буквально, физически, быстро и ловко перебирая пальцами, – но также их и развязывает. Только уже без помощи рук, лишь силой ума, ну и, пожалуй, сердца. Хотя про последнее вы начинаете догадываться еще позднее, пока же она просто пытается выстроить все по порядку, с самого начала.
Они огромны, как море, – маленькие рассказы Юрга Шубигера. И так же, как оно, изменчивы. Прочитав их утром, вы решите, что вон тот, наверное, – об этом, а вот этот, наверное, – о том. Но когда наступит вечер и вы снова откроете книгу (а так и будет, поверьте), то увидите, что смысл первого, пожалуй, совсем в другом, и со вторым вы, конечно же, тоже поторопились. Вам казалось, что море встретит вас синевой, но оно было красным, как упавшая с дерева слива. Вы думали, что оно будет тихим, спокойным и даже однообразным, а море сорвало с вас шляпу, шумело, как старый, сошедший с ума паровоз, а еще брызгалось, как неугомонный, непослушный мальчишка. Но дело даже не в этом, а в том, что книга, написанная, вроде бы, про море – вовсе не о море, а о том, чтобы его увидеть. О путешествии. О скольжении по воде. О течении, по которому плывут все морские обитатели, включая поющих китов и улиток, которым так нечеловечески повезло с домом, ведь, в отличие от нас, им не бывает в нем одиноко – только безопасно. Да, и о доме – о доме здесь тоже идет речь: оттуда уходят и туда возвращаются, когда путешествие подходит к концу.
— Эй, что случилось? — ...Я попытался съесть твою сестру. — О-о-о... Это правильно, можешь закончить. Она ужасная вредина. —Да, но... у меня не получилось. Это ужасно... фр-р-р... — Ну, это не страшно. Так даже лучше, разве нет? Ну хорошо, давай только ты не будешь плакать, ты же большой.
Этот диалог могли бы вести два кровавых преступника: скажем, только начинающий свою карьеру ученик Ганнибала Лектера и его друг – сообщник по совместительству. Или так разговаривали главные герои черной комедии, снятой братьями Коэн?! А может, это очень старый, еще не японский вариант истории про Билла и Черную Мамбу Квентина Тарантино? Да, все возможно. Но в данном случае речь идет о цитате, взятой из потрясающе смешной детской книжки, которую написала и проиллюстрировала французская художница Дельфина Перре.
И этот драматичный, очень любопытный, такой пугающе милый диалог ведут обычный мальчик и «злой страшный серый волк», потерявший веру в себя, в свои силы и в людей и, конечно, нуждающийся в поддержке. Вот парнишка его и поддерживает. Физически: таскает из шкафа шоколадное печенье с конфетами и, когда удается, глазированные сырки с клубничной начинкой из школьной столовой, – и морально: учит рычать и строить жестокие рожицы в свете фонарика, чтобы казаться «злым и страшным». Не все, однако, складывается гладко на этом неровном пути. Одному порой не хватает терпения (хотя он и вынужден был признать, что «учительницей, оказалось, быть прикольно»), а другой порой слишком упрям (громко хлопает дверью с криком: «Какой позор!», когда друг протягивает ему консервы, чтобы тот привык к мясу и, наконец, начал есть людей; ну и что с того, что это консервы «для котов»?!). И все-таки, невзирая на ссоры и вспышки гнева, невзирая на гримасы и раздражение, на усталость и опускающиеся руки (и лапы), и уж тем более невзирая на громадную пропасть, которая, кажется, разделяет представителей двух противоположных лагерей, невзирая ни на что, они все-таки хорошо проводят время вместе. Наводят ужас, играют в ковбоев и индейцев, смотрят телик, а по вечерам ласково желают друг другу спокойной ночи.
Дельфина Перре придумала чудную историю, которая, с одной стороны, необычна, а с другой – вполне естественна. Ну, где это видано, чтобы волк – разумеется кровожадный, а каким еще он может быть? – ел только шоколадки и переживал из-за неуважительного и даже какого-то равнодушного к себе отношения? Если кто-то наделен чересчур добрым сердцем (даже во вред себе самому, а в конкретной ситуации – еще и во вред своему здоровью, ведь волк был очень худым и никак не мог набрать вес), остальные воспринимают это как какой-то атавизм. Иногда он может вызывать умиление – и это бы еще ничего, но чаще ему просто отказывают в месте среди «нормальных» людей. Так почему бы не перевернуть все с ног на голову? Вот что здесь и происходит. Когда ничто не предвещает такого развития событий – учитывая дурную репутацию одного и слишком юный, слишком подверженный чужому влиянию возраст другого – между ними вдруг возникает это красивое, восхитительное чувство – нежности и дружбы, такое редкое и искреннее. Разве оно не похоже на чудо? Да еще в таких обстоятельствах? И в то же время внутренний голос говорит вам, что именно это – нормально, что именно так и должно быть.
И визуально «Я, волк и шоколадки» – очень привлекательная книжка: остроумная и великолепно нарисованная. Притом, что мадам Перре использует лишь два цвета: да-да, здесь только черные карандашные рисунки и идеально подходящие к ним лаконичные фразы: пояснения и короткие разговоры. Но разглядывая эти картинки и читая надписи к ним, начинаешь так громко смеяться – и не то чтобы в голос, и не то чтобы про себя, а где-то там, в душе, в голове или в желудке. Она навевает воспоминания о классических французских комиксах, а также о книжной графике, дизайне и интерьерах пятидесятых годов прошлого века. Но, при всем увлечении ретро-стилем, – история вполне современная.
Перре Д. Я, волк и шоколадки / Д. Перре ; пер. с фр. М. Кадетовой. – Москва : КомпасГид, 2010. – 56 с. : ил.
