Бройде В. Мир сегодня и потом / В. Бройде // Книжное обозрение. – 2011. – № 3 (2324). – С. 21.

В четыре года мир совсем не тот, что потом. Он не просто больше или меньше – он другой. В нем есть вещи, которые видятся до ужаса таинственными и непонятными, требующими безотлагательного выяснения. Например: долго ли это – три дня? (На которые меня отвезут к дедушке.) И из чего сделаны облака: «Из пуха? Из ваты?»; «Почему они так крылаты?» – и почему они «все бегут и бегут, словно спасаются от погони, и даже пару минут не хотят отдохнуть на моей ладони?» А еще: все ли можно делать во сне – скажем, пить чай и есть пироги с клубникой и взбитыми сливками, сидя за крошечным белым столиком на спине у слона? А танцевать? А грустить? Или вот: «Как пролетает ветер?» «Как начинается вечер?» И много всего такого... Ну а затем, с годами, эти вещи уже не кажутся такими важными: либо потому что уже раскрыты, либо потому что их место заняли другие загадки. Но на самом деле они никуда не пропадают, они лежат где-то в памяти, аккуратно сложенными стопками – у одних, и разбросанными грязными кучками – у других. Ханс и Моника Хаген вытащили их наружу около десяти лет назад, когда написали эту книгу, до сих пор издающуюся и переиздающуюся в Голландии.

Подробнее...

Бройде В. Весь тигр на ладони / В. Бройде // Книжное обозрение. – 2014. – № 9-10 (2411-2412). – С. 26.

Хотя никто не понимает, зачем, вообще-то, нужна эта маленькая уступка и почему она распространяется не на всех, а только на детей, но что поделаешь – такова реальность: именно детям разрешается верить в невероятное. Можно подумать, что взрослые люди меньше нуждаются в чуде! И что бы, интересно, на это сказал своим мягким, как бархатная подушка, голосом господин Розочка? «Люди верят только тому, что видят. Но даже и этому не верят, если считают неправдоподобным», – вот, что, наверное, он бы сказал. А потом улыбнулся – очень таинственно и любезно.

Подробнее...

Бройде В. Знакомая малиновая улыбка / В. Бройде // Книжное обозрение. – 2010. – № 16 (2286). – С. 20.

На тех, кто, глядя на плывущие облака, «угадывает» притаившихся зайцев, велосипедистов в шляпах, пингвинов с пингвинятами или симпатичных монстров, эта книга произведет большое и приятное впечатление. Потому что стихи Юнны Мориц – это предложение или, если хотите, приглашение посмотреть на мир с любопытством. Что подразумевается? Ну, например, такое занятие: искать в чернильных кляксах разные, волшебные или обыкновенные, предметы – кота с пушистым хвостом, «огромный дворец и балкон с коровою». Или взять, наконец, в руки кисточку и краски и нарисовать себе друга, с которым было бы так чудесно выпить чаю, погулять, сыграть в прятки, «скакать и петь на ветке, летать на табуретке в другие города». То есть речь, как видите, идет об очень важных, вдохновенных делах. Впрочем, так и должно быть, если поэт – художник, а Юнна Петровна (Пинхусовна) Мориц – именно такая. Когда она родилась, летом 1937 года в городе Киеве, ее отца арестовали. И хотя его через несколько месяцев освободили – вскоре после случившегося он стал слепнуть. Его маленькая дочь выросла, стала очень известным переводчиком и поэтессой и сказала, что это слепота отца оказала такое значительное влияние на развитие ее собственного внутреннего зрения.

Подробнее...

Бройде В. Кто кого? / В. Бройде // Книжное обозрение. – 2011. – № 4 (2328). – С. 20.

Сейчас такие драндулеты встретишь разве что в далекой и глухой деревне, а вот раньше, в начале 1950-х, на мотоциклах с прицепленными сбоку железными лодочками на колесах и пассажирским сиденьем внутри ездили даже на Сардинии. В таких колясках приходилось мчаться, подтянув коленки к носу и вцепившись побелевшими пальцами в бортики, чтобы не вылететь на повороте, не говоря уже о гигантских очках и шлеме, закрывающих лицо от туч пыли. «Ехать в таком положении было страшно неудобно, – замечает автор, – любоваться дорогой не получалось, но...» Вот-вот, в этом замечательном «но», наверное, и заключено самое прекрасное ощущение. Потому что девочка, зажатая между колен сидевшей вместе с ней бабушки, все равно безмерно радовалась тем прогулкам. Ей было девять лет и, несмотря на то, что родители погибли во время бомбардировки, у нее была семья – целая куча родственников, «которые перессорились из-за того, кто возьмет ее к себе» (поэтому они решили довериться судьбе: сыграть в кости), и две лучшие подруги, с которыми столько всего можно было задумать, сочинить, сделать. В общем, было детство – и это его портрет в первую очередь пишет итальянка по имени Бьянка Питцорно, вспоминая саму себя.

Подробнее...

Бройде В. Совсем не отвратительно / В. Бройде // Книжное обозрение. – 2015. – № 5-6 (2407-2408). – С. 28.

Они лежали на дне бассейна и даже не шевелились. Может быть, подхватили какой-то вирус? Или это была мигрень? Подскочило давление? Приступ острой депрессии? Несварение? Несчастные убийцы, привыкшие питаться нежно-розовыми креветками и загорелыми серфингистами, – теперь акулы пребывали в состоянии мрачного оцепенения. После того, как они сожрали три пары «не совсем чистых» трусов Терри Дентона – то есть автора всех рисунков в «26-этажном доме на дереве», – казалось, уже ничто не могло их спасти. Ни иглоукалывание, ни массаж спинного плавника, ни медитация, ни аэробика, ни мотивирующие фильмы, которые притащила Джилл, живущая в домике по соседству, – а уж она разбиралась в акулах не хуже, чем сами акулы.

Подробнее...