Ковтун О. Энциклопедия чувств / О. Ковтун // Читаем, учимся, играем. - 2006. - № 6. - С. 18 - 23.
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ЧУВСТВ
Театрализованную постановку, посвящённую биографии и произведениям У. Шекспира, предлагает О. С. КОВТУН
Ольга Семёновна Ковтун – главный библиотекарь Центральной городской библиотеки, г. Вилючинск, Камчатская область.
ОФОРМЛЕНИЕ
Небольшой низенький столик, накрытый бархатной скатертью. На столе стоит зеркало, раскрытая шкатулка с женскими украшениями, кожаный мешочек с монетами. Рядом со столом – кресло. В глубине сцены – стеллаж, на котором оформлена выставка книг У. Шекспира. Выставка играет особую роль в этом небольшом спектакле. Все персонажи выходят либо из-за ширмы, либо из-за двери. Важно, чтобы зрители не видели заранее актёров.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Хранительница (она же Служанка);
Оливия;
Виола (переодетая в Цезарио);
Джульетта;
Кормилица;
Горацио;
Гамлет;
Чтец;
Голос за сценой.
Входит Хранительница и обращается к зрителям.
ХРАНИТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Как хорошо, что вы уже собрались. Вы думаете, я библиотекарь? Нет. Я – Хранительница преданий, legend, воспоминаний о людях, которые жили и творили очень-очень давно. Эти воспоминания, легенды записаны в рукописях, манускриптах, старинных книгах. Время от времени я их достаю, стираю с них пыль, перебираю, перечитываю… Если этого никто не делает, то воспоминания слеживаются, тускнеют и навсегда исчезают из людской памяти. Вот и одна из таких древних книг. (Смотрит на стол, но книги там не находит.) Где же она? (Подходит к стеллажу с книгами и начинает искать там.) Нашла! (Достаёт старую книгу, сдувает с неё пыль.) Приходская книга церкви св. Троицы города Стратфорда. Запись о крещении: «26 апреля 1564 года – Уильяма, сына Джона Шекспира». А родился он именно 23 апреля 1564 года. (Закрывает книгу.) Летом того года, когда родился Уилл, от страшной болезни – чумы – в Стратфорде умерло более 200 человек. К счастью, младенец Уильям остался жив. Страшно подумать, что мир мог потерять великого Шекспира – актёра, поэта, драматурга.
Интересный малый был этот Уильям, если судить по тем сведениям, что дошли до наших времён. (Садится в кресло.) Отец его был безграмотным ремесленником и торговцем. Он даже вместо подписи ставил крестик. Уильям ребёнком посещал местную школу, но ему, как самому старшему в большой семье, приходилось заботиться о пропитании. Он работал подмастерьем в мясной лавке и охотился за дичью в соседнем лесу. А надо вам сказать, что в Англии XVI века все леса кому-нибудь принадлежали: сэру, лорду или даже королю. Простым смертным охота в них была запрещена. Предание гласит, что Уильяма схватили лесные сторожа и вместе с убитым оленем доставили к хозяину лесных угодий, который к тому же был судьёй.
Бедному малому грозило жестокое наказание: битьё плетьми, клеймение, а может, и смерть. Юный Шекспир не стал дожидаться расправы и сбежал. В Лондон. И пропал на пять лет. Где он был все эти годы, биографам неизвестно… (Прислушивается.) Кажется, сюда кто-то идёт. А, я узнаю её – это Оливия, богатая графиня из комедии Уильяма «Двенадцатая ночь». (Уходит за ширму и там переодевается в Служанку. Голос за сценой в это время читает стихи. На сцену выходит Оливия. Она подходит к столику, садится и смотрится в зеркало.)
ГОЛОС (за сценой):
Дочь графа и девица,
Исполненная всяких совершенств.
Граф умер год тому назад, её
Оставивши на попеченье брата,
Который также кончил жизнь;
графиня ж,
Любя его горячею любовью,
От общества мужского отреклась.
(Выходит Служанка, обращается к Оливии.)
СЛУЖАНКА: Сударыня, здесь один молодой человек уверяет, что ему надо непременно поговорить с вами. Я объясняю – вы больны, он настаивает, что знал это и именно поэтому должен с вами поговорить. Что ему ответить?
ОЛИВИЯ: Скажите, что он не будет со мной говорить.
СЛУЖАНКА (помогая Оливии примерять украшения): Так ему и сказано, а он твердит, что будет торчать у дверей, как коновязь или тумба, пока не поговорит с вами.
ОЛИВИЯ: Какого это рода человек?
СЛУЖАНКА: Мужского.
ОЛИВИЯ: Как держится?
СЛУЖАНКА: Довольно скверно; желает с вами беседовать независимо от того, хотите вы или нет.
ОЛИВИЯ: А какого он вида и возраста?
СЛУЖАНКА: Слишком молод для мужчины, слишком стар для мальчика; вроде недозрелого гороха или неспелого яблока. Так, середка на половинку – между мужчиной и мальчиком.
ОЛИВИЯ: Проси его сюда.
(Входит Виола, одетая в мужскую одежду.)
ВИОЛА: Клянусь всеми крючками хитрости, я не то, что представляю. Вы ли хозяйка? Сиятельная, несравненная и бесподобная краса. Мне не хотелось бы произносить свою речь впустую, мне стоило большого труда её заучить.
ОЛИВИЯ: Если я не слишком много беру на себя, то хозяйка я.
ВИОЛА: Я начну спич в вашу честь, затем представлю вам суть моей миссии.
ОЛИВИЯ: Можете сразу переходить к сути, я вас избавляю от похвального слова.
ВИОЛА: Увы, я с таким трудом его зазубрил, и оно весьма поэтично.
ОЛИВИЯ: Тем больше там фальши. Я вас прошу, оставьте это при себе. Мне доложили, что вы вели себя довольно дерзко у моих дверей, и я позволила вам войти, скорее чтобы поглядеть на вас, чем слушать. Если вы не безрассудны, то удалитесь, если вы умны, то укоротите речь свою.
СЛУЖАНКА: Не пора ли отчаливать, сэр? Вон прямая дорожка.
ВИОЛА: Нет, милая швабра, я ещё пошвартуюсь здесь.
(Возмущённая Служанка уходит за ширму, где переодевается в Хранительницу.)
ОЛИВИЯ: Что вам угодно?
ВИОЛА: Я – Цезарио, посол от моего господина Орсино. Он потерял покой, сон, его мысли только о вас.
Да, это красота, есть красота,
Природа в ней смешала алый с белым.
Вы, леди, были б самою жестокой
Из женщин, если б прелести свои
Свели в могилу, не оставив копий.
ОЛИВИЯ: О сэр, я не буду настолько жестокой. Я издам разные каталоги своей внешности. Сделаю опись: глаза – две штуки, светлые, при них ресницы, губы красного колера, подбородок – один и т. д. Вас прислали, чтобы назначить мне цену?
ВИОЛА:
Я понял вас; вы дьявольски горды,
Но будь вы даже дьявол – вы прекрасны.
Мой лорд и господин так любит вас,
Что невозможно не вознаградить
Его любовь, пускай вы лучше всех.
ОЛИВИЯ:
Как любит он меня?
ВИОЛА:
Обожествляя,
Со вздохами, с обильными слезами,
Со стонами, в которых гром любви.
ОЛИВИЯ:
Он знает – мне любить его нельзя.
Могу предположить в нём доблесть; знаю,
Он благороден, молод, свеж, богат,
Его все хвалят, говорят, что он
Учен, свободен, смел и грациозен;
И всё ж я не могу любить его,
Он мог бы это сам давно усвоить.
А вам, Цезарио, спасибо за труды. Потратьте за меня.
(Протягивает кошелёк с монетами.)
ВИОЛА (отталкивая рукой кошелёк):
Я не посыльный,
Держите при себе ваш кошелёк.
Дай бог вам тоже полюбить кремень,
И пусть ваш жар отвергнут будет так,
Как вы отвергли чувство господина.
Прощайте, несравненная жестокость!
(Уходит.)
ОЛИВИЯ:
Его лицо, приемы, смелость, стан…
Ах, если бы слуга был господином –
Ужели заразиться так легко?
Я чувствую, что юношеский образ
Невидимо и осторожно вкрался
В мои глаза.
Что делаю – сама я не пойму.
Как будто зренье застило уму.
Но мы своей судьбы не господа,
Что быть должно, то сбудется всегда.
(Оливия уходит. На сцену выходит Хранительница.)
ХРАНИТЕЛЬНИЦА: Сюжет этой пьесы построен на переодевании героини в мужскую одежду, что часто встречалось в комедиях эпохи Возрождения. Юная Виола потеряла во время бури единственного брата, она считала его утонувшим. В чужой стране, без всякой поддержки, она должна была сама зарабатывать себе на хлеб. С этой целью Виола переодевается юношей и поступает в пажи к герцогу Орсино. (Пауза.) Однако мы немного отвлеклись. (Во время дальнейшего монолога перебирает старые книги, пересматривает и складывает в стопку.)
Некоторые исследователи творчества драматурга делают вывод, что автором пьес был вовсе не Шекспир. По правде сказать, для такого вывода есть немало оснований. Так, в его доме никто не видел книг. Это можно объяснить тем, что актёр был неграмотен и заучивал тексты своих ролей с голоса. Но как тогда он мог писать пьесы?.. Да и сами рукописи до нас не дошли. Никто не называл Шекспира писателем при жизни. Кто ж тогда был автором множества произведений, которые до сих пор пользуются таким успехом у зрителей? У современных шекспироведов есть более полусотни кандидатов на эту роль. У каждой версии есть свои «за» и «против».
Но оставим в стороне версии и вернёмся в эпоху Возрождения. Кстати, театр эпохи Шекспира мало походил на современный. Бродячие актёры могли ставить пьесу прямо посреди, например, гостиничного двора. Сцена была открытой с трёх сторон, без занавеса и декораций. Зрители сидели спереди, с боков или смотрели с балконов соседних домов. Как сообщает первый биограф поэта, в Лондоне, куда сбежал от расправы за браконьерство Шекспир, он начал с того, что присматривал во время спектаклей за лошадьми богатых джентльменов – зрителей театра. Вскоре он стал актёром, а затем «штопальщиком пьес». Это когда старые пьесы переделываются для театра. А ведь отсюда, сами понимаете, недалеко и до создания собственных.
(Хранительница уходит за ширму, унося стопку книг. Входит Джульетта. Далее разыгрывается сцена 5 из второго акта «Ромео и Джульетты».)
ДЖУЛЬЕТТА:
Кормилицу я в девять отослала.
Она хотела сбегать в полчаса.
Они не разминулись? Быть не может.
Нет, попросту она плохой ходок.
Рассыльными любви должны быть мысли,
Они быстрее солнечных лучей,
Несущихся в погоне за тенями.
Вот что торопит почту голубей
И отчего у Купидона крылья.
Однако солнце уж над головой
И три часа от девяти до полдня,
Её же нет как нет. Когда б она
Была с горячей кровью и страстями,
Она летала б с легкостью мяча
Между моим возлюбленным и мною.
Но это право старых хитрецов –
Pleстись и мешкать, корча мертвецов.
(Входит Кормилица.)
Но вот она. Кормилица, родная!
Что нового? Ты видела его?
Ну, няня… Чем ты так огорчена?
Дурных вестей не множь угрюмым видом,
Но если сообщенья хороши,
Их портит кислая твоя улыбка.
КОРМИЛИЦА:
Я утомилась. Дай передохну.
Концы – не шутка. Ноги отходила.
ДЖУЛЬЕТТА:
Мои бы кости за твою бы весть
Готова в жертву я тебе принесть!
КОРМИЛИЦА:
Подумаешь, горячка! Ты не видишь –
Одышка одолела, я без сил.
ДЖУЛЬЕТТА:
А на одышку плакаться есть силы?
Ах, нянюшка, твои обиняки
Длинней иного полного рассказа!
В порядке ли дела у нас, иль нет?
Скажи, я успокоюсь и отстану.
Итак, скажи, в порядке ли дела?
КОРМИЛИЦА: Сама знаешь, в каком порядке. Навязала себе сокровище! Без меня выбирала, на себя и пеняй. Ромео! Ну что поделаешь… Конечно, лицом он хорош, но фигура еще лучше. О руках и ногах, конечно, нечего и говорить, но они выше всякого сравненья. Да что уж там… Служи, детка, молебен. Вы еще не обедали?
ДЖУЛЬЕТТА:
Нет, нет. Но я всё это знала раньше.
Со свадьбой как? Что он о ней сказал?
КОРМИЛИЦА:
Головушку как ломит, инда треснет
И разлетится на двадцать кусков!
А поясница-то, а поясница!
Ты полагаешь, Бог тебе простит,
Что до смерти меня ты загоняла?
ДЖУЛЬЕТТА:
Мне очень жаль, что ты удручена,
Но что сказал он, золотая няня?
КОРМИЛИЦА: Как полагается человеку доброму, красивому и, главное, порядочному, он сказал… Где матушка твоя?
ДЖУЛЬЕТТА:
Где матушка моя? Она в дому. А где ж ей быть? Какой ответ нелепый!
Как люди с воспитаньем, он сказал:
«Где матушка твоя?»
КОРМИЛИЦА:
О Боже правый!
Вот егоза! И этот нетерпеж –
Моим костям заслуженная грелка?
Вперёд летай с записками сама.
ДЖУЛЬЕТТА:
Вот мука-то! Что говорит Ромео?
КОРМИЛИЦА:
Ты б нынче исповедаться могла?
ДЖУЛЬЕТТА:
Могу.
КОРМИЛИЦА:
Тогда беги к Лоренцо в келью…
Там муж твой сделает тебя женой.
Ишь кровь-то как, злодейка, заиграла!
Зарделась, только палец покажи!
Ну вот. Ты в храм, а у меня забота:
Веревочная лестница нужна
Для твоего ночного шатуна.
(Джульетта и Кормилица уходят. Выходит Хранительница, подходит к стеллажу и берёт книгу «Ромео и Джульетта».)
ХРАНИТЕЛЬНИЦА (читает):
«Нет повести печальнее на свете,
Чем повесть о Ромео и Джульетте»…
Эта трагическая история двух влюблённых – первая из трагедий Шекспира. В ней всё проникнуто страстью, поэзией, драматизмом. Она произвела неизгладимое впечатление на современников поэта.
В её основу легла итальянская легенда XIV века: в Вероне жили две знатные семьи – Монтекки и Капулетти. Между ними была кровная месть, которая и повлекла гибель двух влюблённых из враждующих кланов.
Высокочтимые Капулетти,
Высокоуважаемые Монтекки,
Мальчик и девочка – ваши дети.
В мире прославили вас навеки
Не родовитость и не заслуги,
Не звонкое злато, не острые шпаги,
Не быстрые кони, не верные слуги,
А любовь, наполненная отваги.
Вас прославила вовсе другая победа,
Другая мера, цена другая.
А тот, кто об этом всем поведал –
Безвестный поэт из туманного края.
Хотя говорят, что того поэта
Вообще никогда на земле не бывало.
Но был ведь Ромео, была Джульетта,
И страсть, полная трепета и накала.
И так Ромео был пылок и нежен,
Так растворилась в любви Джульетта,
Что жил на свете Шекспир или не жил,
Честное слово, не важно это.
Ни о чём с человечеством не условясь,
Ничего не прося у грядущих столетий,
Он просто живет и живет, как повесть,
Которой печальнее нет на свете.
Сюжет первой шекспировской трагедии в последующие века привлекал внимание режиссёров театра, кино, композиторов, художников и балетмейстеров. (Ставит книгу на полку.)
Я вижу: в зале много женщин… А во времена поэта порядочной женщине не полагалось быть в театре. Знатные дамы иногда приходили на представления, но всегда в масках, чтобы их не узнали. Женщин не было и среди актёров. Дездемон, Офелий и Джульетт играли красивые мальчики-подростки. Большой драмой для такой «актрисы» и зрителей был тот период, когда мальчик вырастал, у него грубел голос и появлялись усы.
Рассказывают, что одному англичанину удалось дожить до зрелых лет, так и не прочитав ни строчки из Шекспира. Наконец, его уговорили. Он прочёл пару пьес и разочарованно заметил, что это «собрание всех известных цитат». Он и не подозревал, что эти «известные цитаты» были впервые произнесены Шекспиром! Действительно, многие фразы из шекспировских пьес стали крылатыми. Ну, вот хотя бы:
«Чума на оба ваши дома». (Обращается к залу.) Откуда это? («Ромео и Джульетта».)
(Зрители отвечают.)
«Коня, коня! Венец мой за коня!» Это из… («Ричарда III».)
(Зрители отвечают.)
«Прогнило что-то в Датском королевстве…» Это сказал… (Гамлет.)
(Зрители отвечают.)
А вот и Гамлет со своим другом Горацио – герои трагедии Уильяма Шекспира.
(Хранительница уходит за ширму. На сцену выходят Горацио и Гамлет. Они исполняют сцену 2 из первого акта трагедии «Гамлет».)
ГОРАЦИО:
Подряд две ночи с этими людьми,
Бернардо и Марцеллом, на дежурстве
Средь мертвой беспредельности ночной
Творится вот что. Некто неизвестный,
В вооруженье с ног до головы
И сущий ваш отец, проходит мимо
Державным шагом. Трижды он скользит
Перед глазами их на расстоянье
Протянутой руки, они ж стоят,
Застыв от страха и лишившись речи,
Как громом пораженные, о чём
Рассказывают мне под страшной тайной.
Я стал на стражу с ними в третью ночь,
Где, подтверждая это всё дословно,
В такой же час проходит та же тень.
Мне памятен отец ваш. Оба схожи,
Как эти руки.
ГАМЛЕТ:
Где он проходил?
ГОРАЦИО:
По той площадке, где стоит охрана.
ГАМЛЕТ:
Вы с ним не говорили?
ГОРАЦИО:
Говорил,
Но без успеха. Впрочем, на мгновенье
По повороту плеч и головы
Я заключил, что он не прочь ответить,
Но в это время закричал петух,
И он при этом звуке отшатнулся
И скрылся с глаз.
ГАМЛЕТ:
Я слов не нахожу!
ГОРАЦИО:
Ручаюсь жизнью, принц, что это правда,
И мы за долг сочли вас известить.
ГАМЛЕТ:
Да, да, всё так. Сейчас я успокоюсь.
Кто ночью в карауле?
ГОРАЦИО:
Мы, милорд.
ГАМЛЕТ:
Он был вооружён?
ГОРАЦИО:
В оружье.
ГАМЛЕТ:
В полном?
ГОРАЦИО:
Во всём.
ГАМЛЕТ:
И вы не видели лица?
ГОРАЦИО:
Нет, как же, – шлем был с поднятым забралом.
ГАМЛЕТ:
И что ж, он хмурил брови?
ГОРАЦИО:
Нет, смотрел
Скорей с тоской, чем с гневом.
ГАМЛЕТ:
Он был бледен
Иль красен от волненья?
ГОРАЦИО:
Бел, как снег.
ГАМЛЕТ:
С седой бородою?
ГОРАЦИО:
Не совсем.
С едва посеребрённой, как при жизни.
ГАМЛЕТ:
Я стану с вами на ночь. Может статься,
Он вновь придет. И если примет вновь отцовский образ,
Я с ним заговорю, хотя бы ад,
Восстав, зажал мне рот. А к вам есть просьба.
Как вы скрывали случай до сих пор,
Так точно и вперёд его таите,
И что бы ни случилось в эту ночь,
Доискивайтесь смысла, но молчите.
За дружбу отплачу. Храни вас Бог!
А около двенадцати я выйду
И навещу вас.
(Горацио уходит.)
Отцовский призрак в латах!
Быть беде!
Обман какой-то. Только бы стемнело!
Терпи, душа! – Засыпь хоть всей землёю
Деянья тёмные, их тайный след
Поздней иль раньше выступит на свет.
(Гамлет уходит. Входит Хранительница, подходит к выставке и берёт книгу «Гамлет».)
ХРАНИТЕЛЬНИЦА (расхаживая по сцене): В основе истории Гамлета лежит датская легенда XII века. В ней говорится о принце Амлете, который сумел отомстить за смерть отца его убийце – своему дяде – и спастись от верной смерти. Он прикинулся сумасшедшим. И дядя-король поверил, что безумный Амлет не представляет для него никакой опасности. Легенда заканчивалась полной победой Амлета, чего не было в трагедии самого Шекспира. Там одно убийство повлекло за собой целую цепь новых преступлений. Пьеса «Гамлет» была очень популярна во времена Шекспира. Её представляли даже студенты и моряки во время долгого океанского плавания. (Ставит книгу на полку.)
Сам Уильям играл в своих пьесах королей. Рассказывали, что однажды королева Елизавета, чтобы прервать действие, уронила во время представления перчатку на сцену. Не поднять перчатку королевы было бы преступлением, но Шекспир не растерялся. Он обратился с королевского трона к одному из актёров, который играл его придворного, моментально сочинив стих:
«Иди
И подыми сестры моей перчатку!»
Елизавета не обиделась, что актёр, играющий короля, назвал её сестрой. Кстати, по одной из версий, за псевдонимом Шекспир якобы скрывалась сама королева Елизавета I.
Шекспир был удивительным постановщиком. Чтобы поразить публику, он использовал в пьесах специальные эффекты: перекатывая пушечные ядра, актёры изображали звуки грома, а когда актёров «ранили», из пузырей, спрятанных под одеждой, проливалась настоящая – свиная – кровь.
В 1599 году в Лондоне открылся самый лучший театр, огромный по тем временам. Он вмещал 2 тысячи зрителей. Уильям стал его пайщиком, то есть одним из директоров и владельцев.
Но не всё спокойно и хорошо было в старой Англии к концу царствования королевы Елизаветы I. Она была умной, властной, жестокой и вероломной. Время Елизаветы – это время жестоких расправ за вольнодумство, казней и тайных убийств людей, неугодных королеве.
В жестокостях той эпохи таится объяснение многих трагедий, написанных Уильямом Шекспиром. «Жестокий мир, жестокие сердца!»
В своих пьесах Уильям – будем по-прежнему так звать героя нашей сегодняшней встречи – создал тысячи образов. И в каждом из них – частичка его собственной любви или ненависти. Его творения – наиболее полная его автобиография.
Автобиографичны и его сонеты. Обращение Шекспира к сонетной форме объясняется, скорей всего, данью моде. В ту пору эта поэтическая форма пользовалась огромной популярностью в Англии. Любой уважающий себя джентльмен елизаветинской эпохи, который надеялся завоевать благосклонность своей дамы, непременно сочинял сонеты.
Сохранилось 154 сонета, написанных Уильямом. Часть их посвящена прекрасному и знатному юноше, другу, другие – возлюбленной поэта.
Надо сказать, что в эту эпоху художники и поэты создали идеал женской красоты: светловолосая красавица с ликом мадонны. Возлюбленная в сонетах Шекспира не похожа на них.
(На сцену выходит Чтец.)
ЧТЕЦ:
Её глаза на звёзды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И чёрной проволокой вьётся прядь.
С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щёк.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.
Ты не найдёшь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Не знаю я, как шествуют богини,
Но милая ступает по земле.
И всё ж она уступит тем едва ли,
Кого в сравненьях пышных оболгали.
(Сонет 130, пер. С. Маршака)
ХРАНИТЕЛЬНИЦА: Характер смуглой леди ещё более далёк от идеала, чем внешность.
Беда не в том, что ты лицом смугла, –
Не ты черна, черны твои дела!
…
(Сонет 131, пер. С. Маршака)
Судя по сонетам, смуглая дама, ненадолго влюбившись в поэта, затем изменила ему с его другом. Уильям уступил другу, хотя очень страдал.
ЧТЕЦ:
Будь проклята душа, что истерзала
Меня и друга прихотью измен.
Терзать меня тебе казалось мало, –
Мой лучший друг захвачен в тот же плен.
Жестокая, меня недобрым глазом
Ты навсегда лишила трёх сердец:
Теряя волю, я утратил разом
Тебя, себя и друга, наконец.
Но друга ты избавь от рабской доли
И прикажи, чтоб я его стерёг.
Я буду стражем, находясь в неволе,
И сердце за него отдам в залог.
Мольба напрасна. Ты моя темница,
И всё моё со мной должно томиться.
(Сонет 133, пер. С. Маршака)
(Уходит.)
ХРАНИТЕЛЬНИЦА: В 1612 году Шекспир покидает Лондон и возвращается в родной город. Здесь он прожил ещё 4 года. Великий драматург умер в 1616 году 23 апреля. В этот день ему исполнилось 52 года.
ГОЛОС (за сценой): «Я, величайший из поэтов, отрекаюсь от своей великой славы. Гонитесь, если хотите, за её мишурой. Она – тщетна. Мне хватает того, что вы повторяете мои строки, мои мысли, не ведая, кто дал их вам…»
ХРАНИТЕЛЬНИЦА: Вот и перебрали мы с вами легенды и предания об Уильяме Шекспире. Теперь они могут и дальше храниться в моих сундуках, не боясь забвения. И ещё не одно поколение людей будет изучать энциклопедию чувств по произведениям великого поэта.
(Хранительница читает стихотворение. По мере чтения на сцену выходят актёры, игравшие в постановках.)
ГОЛОС (за сценой):
Коль я не смог вас позабавить,
Легко вам будет всё исправить:
Представьте, будто вы заснули
И перед вами сны мелькнули.
И вот плохому представленью,
Как бы пустому сновиденью,
Вы окажите снисхожденье.
Коль мы расстанемся друзьями,
В долгу не буду перед вами.
(«Сон в летнюю ночь», акт V, сцена 2)
Прощайте и листайте чаще страницы прошлого!
(Хранительница и актёры уходят.)
В сценарии использованы фрагменты из драм У. Шекспира в переводе А. Кронеберга, Д. Самойлова, Б. Пастернака, а также иллюстрации к трагедии «Ромео и Джульетта» художника Д. А. Шмаринова.
ЛИТЕРАТУРА
Гражданская З. Т. От Шекспира до Шоу: Английские писатели XVI–XX вв.: Кн. для учащихся. – 2-е изд., дораб. – М.: Просвещение, 1992. – 191 с.
Дубашинский И. А. Вильям Шекспир. Очерк творчества; Пособие для учителей. – 2-е изд., перераб. – М.: Просвещение, 1987. – 144 с.
Липков А. Игра великого ума // Вокруг света. – 2003. – № 10. – С. 146–156.
Хайди М. Уильям Шекспир. – Оксфорд: Юниверсиал Пресс, 1997. – 32 с.
Шекспир В. Комедии: Пер. с англ. – М.: Худож. лит., 1979. – 366 с. – (Классики и современники. Зарубежная литература).
Шекспир В. Ромео и Джульетта: Трагедия / Пер. с англ. Б. Пастернака. – М.: Дет. лит., 2001. – 155 с. – (Школьная библиотека).
Шекспир В. Сонеты / Пер. с англ. С. Маршака. – Саратов: Приволжское кн. изд-во, 1980. – 103 с. – (Школьная библиотека).
Шекспир В. Трагедии: Пер. с англ. / Вступит. ст. и коммент. А. Аникста. – М.: Правда, 1983. – 672 с.