Солопенко Р. Путешествие из Воронежа в Петербург / Р. Солопенко // Берег. – 2024. - № 18. – С. 6.

Дата публикации: .

Иван Никитин редко по­кидал пределы Воронежа. Причины назывались раз­ные: отсутствие финан­сов, большая занятость, торговая деятельность. Литератор в основном ездил по Воронежской губернии, а вот самая дальняя по­ездка пролегла в Москву и Санкт- Петербург.

Наезжал к своим друзьям

В ещё достаточно молодом возрасте поэт посетил уездный городок Задонск, но подробности этой поезд­ки нам неизвестны. Зато из одно­го стихотворения узнаём о посеще­нии Никитиным в июне 1855 года имения помещика Павла Иванови­ча Севостьянова в селе Сухие Гаи (ныне это Верхнехавский район). Хозяин, зная, что поэт сильно бо­лен, приложил все усилия, чтобы тот смог поправить здоровье вдали от городской суеты. Никитина раз­местили в одной из комнат господ­ского дома, но он вскоре попросил перевести его в отдельно стоящий флигель. На десятый день Никити­ну наскучила деревенская жизнь, и он сбежал в Воронеж. Любимым местом отдыха Ивана Саввича стало имение его друзей— помещиков Вячеслава и Евдокии Плотниковых в деревне Дмитри­евка Землянского уезда (ныне село Новосильское Семилукского рай­она). Впервые он приехал сюда ле­том 1856 года. В имении распола­гался большой сад, где поэт любил гулять, здесь у него рождались и по­этические строки. Местный житель И. Н. Степных вспоминал: «...при­ехал в имение барин, высокий, то­щий, чёрный. Отец диву давался, - дюже вставал рано. Все ещё спят в доме-то, а он ходит один по саду». Через два года после посещения Дмитриевки Иван Саввич заехал в деревню Семидубравное (Потаповку) Землянского уезда - в име­ние помещика Александра Льво­вича Потапова, некогда прини­мавшего у себя Михаила Юрьеви­ча Лермонтова и владевшего бога­той библиотекой. Никитин как за­ядлый книголюб не мог проехать мимо: «Теперь я всё читаю разные серьёзные вещи на французском, отысканные мною в библиотеке господина Потапова...». Значимая поездка Ивана Саввича случилась в хутор Высокое в имение генерала Антона Егоровича Мат­веева по приглашению его доче­ри Натальи. Сам Никитин с тепло­той вспоминал: «Ветер, снег; в ма­газине холодно; мне нездоровится; расположение духа наискверней­шее, просто безвыходная тоска; но вдруг я получаю Вашу записку. Вы не можете себе представить, какое наслаждение принесли мне напи­санные Вами строчки! Моё вообра­жение тотчас перенесло меня в Ва­ши края; я вспомнил и тёмный сад Авдотьи Александровны, и светлый пруд, и покрытые золотистою ро­жью поля, по которым я подъезжал когда-то к Вашему дому...». Помимо прочего, есть упомина­ния, что Иван Саввич по коммер­ческим делам посещал городок Би­рюч, что тогда входил в Воронеж­скую губернию, а также есть пред­положения, что Никитин бывал не раз в Нижнедевицке, где у него бы­ли близкие друзья - И. И. Дураков и И. И. Брюханов.

«Обдерут как липку»

Самым дальним путешествием Никитина можно считать поездку в Москву и Санкт-Петербург в на­чале июня 1860 года. Это был да­леко не туристический вояж; поэт отправился в столицы с коммерче­скими целями. Сама поездка про­извела на Никитина удручающее впечатление: «Езда по шоссе от Во­ронежа до Задонска похожа скорее на катанье, нежели на путешествие, которое обыкновенно представля­ется нам соединённым с известны­ми неприятностями и неудобствами…». В Тульской губернии Никитин столкнулся с высокими ценами в сфере услуг: «В одной из тульских гостиниц Вы можете очень недурно пообедать за умеренную плату; в Серпухове обед ни то ни сё, но за­то вид Оки превосходен. На стан­циях почти нигде нет холодной во­ды, хоть умирайте от жажды; и вот тут-то, проехав 150 вёрст в сутки, понимаешь вполне, что за благо­творный напиток чай. Но преду­преждаю Вас, если Вы хотите ехать с некоторым удобством и, если хоть сколько-нибудь дорожите своим душевным спокойствием, берите с собою как можно более денег».

И далее Иван Саввич сообщает: «В Ефремове взяли с меня за пе­ретяжку трёх колёс 3 руб. 90 коп., в Воронеже они стоили бы не более 75 коп. серебр., что положительно мне известно. На последней стан­ции под Москвою сломался шкво­рень, за сварку которого я заплатил 1 руб. 50 коп., тогда как его можно приобрести за 75 коп. новый. Завя­жут или развяжут какую-нибудь ве­рёвку на Вашем экипаже - давайте на водку; подмажут колёса, кроме положенных на это 12 к., — опять давайте на водку... Короче, если Вы в дороге будете кротки и тер­пеливы, Вас обдерут как липку».

Первопрестольная не произве­ла на поэта особого впечатления. Понравился Ивану Саввичу только Кремль. «...Я уже успел побывать в Успенском соборе, видел гро­бы удельных князей, Кремлёв­ский царский дворец, сад, фран­цузские пушки, знаменитый коло­кол и прочее, и прочее. Пестрота, шум, движение до того мне были новы, что с первого раза я реши­тельно потерялся и попривык ко всему этому только к вечеру». Иван Саввич остановился тогда в гостинице близ Кремля: «...За но­мер 50 копеек в сутки. Обед - пор­ция щей и порция жареной теля­тины с рюмкою водки — 90 коп. серебром». Зато книжные лавки, за исключением двух-трёх, ока­зались «похожи на балаганы». Со­вершив положенные визиты, поэт через несколько дней отправился в Санкт-Петербург.

Загородные гулянья с Крамским

В Северной столице Иван Саввич остановился у Николая Второва, в доме Аничкова по улице Бассейной. Двенадцать дней он жил в Пе­тербурге, в свободное время гулял с Николаем Второвым по городу, посетил праздник петербургских немцев в Иванов день (Кулерберг). Зашёл Иван Никитин в го­сти и к земляку-художнику Ива­ну Крамскому, с которым позна­комился в 1859 году в Воронеже на своём постоялом дворе. Крам­ской вспоминал: «Он был у меня раза три-четыре. Мы ездили вместе на загородные гулянья. Раз как-то я с Никитиным и ещё одним пи­сателем из Петербурга отправи­лись на острова и зашли в «chateau des fleurs», я вообще был мрачен и на всякие удовольствия смотрел свысока. И ходил и глядел кругом с пренебрежением; заметя это, Ни­китин сказал мне с добродушной насмешкой: «Эх, юноша, вам бы всё одно великое да прекрасное! Надо проще смотреть, веселее!». После почти двухнедельного пре­бывания Иван Саввич, какие бы ни сулил Николай Второв ему со­блазны, «заторопился и улепетнул» в свой родной город. И родились у него такие строки:

Когда Невы, окованной

гранитом, Алмазный блеск я вижу

в час ночной И весело по освещённым

плитам

Толпа людей мелькает

предо мной...