Бренер О. Ни одна из прожитых минут не вернётся / О. Бренер // Коммуна. - 2024. - № 92. - С. 19.
Бронислав Яковлевич Табачников известен в России и в Европе не только ценителям сложного искусства, ученым-культурологам, историкам, литературоведам. Мир музыки, литературы, истории, который он открывает воронежцам самых разных профессий и поколений, сделал его имя близким и дорогим для многих в нашем городе. Именно поэтому в Воронежскую областную филармонию давно приходят не только на сам концерт, но и «на Табачникова».
Но за этой яркой и понятной популяризацией самых сложных сокровищ мирового искусства - глубина научных знаний и сила нелегкого личного опыта. В беседе с редакцией заслуженный работник высшей школы России, председатель Общественного совета при областном министерстве культуры, член областной Общественной палаты профессор Бронислав Табачников делится этим опытом и самыми сокровенными «правилами движения» по дороге длиною в 88 лет.
О ВОЙНЕ И О ПУШКИНЕ
- Я родился и провел детство в Днепропетровске, Через четыре дня после начала войны 26 июня 1941-го от неизлечимого тогда онкозаболевания умерла моя мама. Ей было всего 27 лет. Я уезжал с маминой сестрой и ее мужем Соломоном Волынским - администратором городского театра Днепродзержинска. Он был большим приятелем Леонида Брежнева, который в то время работал 2 секретарем Днепропетровского обкома КПСС и занимался эвакуацией всей промышленности Приднепровья. Вызвал к себе дядю, сказал: «Бери пульмановский спальный вагон, заселяй туда театр, актеров с семьями, весь реквизит - и выезжайте в Лениногорск, в Восточный Казахстан». Так я оказался в эвакуации - в семье дяди и в большой актерской семье. Отец-то ушел на фронт. В 1944-м мы вернулись в освобожденный Днепропетровск. Город был разрушен основательно - но все ж не так, как Воронеж. А вот наш дом на Пушкинском проспекте сохранился. Рядом с ним стоял памятник Пушкину, который теперь снесен. А тогда был и проспект, и памятник, и городской конкурс, посвященный 150-летию великого поэта. Я стал его победителем, ответив большой цитатой из «Евгения Онегина» на вопрос: какие гости поименно приехали на день рождения Татьяны? Сам тогда не подозревал, что уже знаю любимого «Онегина» наизусть. После окончания школы я принял для себя твердое решение дальше жить в России. Я был человеком русской культуры. Будучи старшеклассником, прочел про зверское убийство в послевоенном Львове публициста западного украинца Ярослава Галана. Он был зарублен топором в своем кабинете за приверженность СССР и интернационализму. Этот почерк жестокости меня потряс.
О ЯГЕЛЛОНСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ И СУНДУКЕ ЛЕНИНА
- В 1958 году, учась в Ярославском пединституте, я по студенческому обмену поехал в Польшу. Под Краковом познакомился с московскими сотрудниками института марксизма-ленинизма. Они искали в тех местах работы Ленина, который много времени там прожил. И ведь действительно - нашли целый сундук его трудов. А нас, студентов, привлекли к этой поисковой работе. Все это определило мой интерес к польскому языку, я овладел им в совершенстве. Потом, уже после службы в армии в Иркутске, отправился в Воронеж, поступил в аспирантуру ВГУ и продолжил разрабатывать польскую тему. В Краков я снова попал, уже будучи профессором ВГУ. Начал читать в старейшем в Европе Ягеллонском университете лекции на польском языке по истории Польши. С этой целью трижды в году приезжал в Краков. Одна из моих научных работ была посвящена общественному движению на польских землях в конце XIX - начале XX столетия. А одно из самых памятных и дорогих событий - поездка вместе с Воронежским симфоническим оркестром в город Освенцим недалеко от Кракова. Там на территории бывшего лагеря смерти «Аушвиц-Биркенау» воронежские музыканты в 2004 году играли 5 симфонию Бетховена.
О ТРЕХ ГЛАВНЫХ ПРИНЦИПАХ
- Один из главных моих выученных уроков за длинную жизнь: «Невозможно, друзья, по блату умирающим лебедем стать». Танец Умирающего лебедя в исполнении Анны Павловой требовал от нее филигранного мастерства, которое доступно только выдающимся балеринам. Другими словами, если вы хотите добиться особого мастерства в танце, в поварском деле или кладке стен, то должны иметь к этому призвание и неустанно совершенствоваться. Ну и удача тоже должна быть. Но не блат. И если вам по блату достанется роль умирающего лебедя или должность главврача, то ваша несостоятельность обнаружится очень скоро. Никого не обманешь. Люди всегда реагируют на уровень. Второй мой принцип: я равен всем - все равны мне. И у меня никогда в жизни не было никаких проблем в отношениях ни с властью, ни с официантами или водителями троллейбусов. Когда я общался с Хрущевым, с Горбачевым, когда общаюсь сейчас с Алексеем Гордеевым и нынешним губернатором Александром Гусевым, то в каждом в первую очередь вижу человека. Имен- судпиии, HU никак не статус имеет для меня приоритетное значение. И третий принцип: нет ничего дороже в жизни семьи и близких друзей. У меня три дочери, шесть внуков, две правнучки, и это главная опора для всех других начинаний.
О ГЛАВНОМ ШАНСЕ
- Я очень дорожу отведенным мне временем. Использовать его надо с большим уважением. Ни одна из прожитых минут уже не вернется. Я чувствую, что у времени есть свои внутренние законы. Вечером оно бежит все быстрее, а с утра его ход снова размерен, и многое можно успеть. Поэтому я начинаю свой день очень рано, встаю под душ - и сразу за работу. Сегодня с четырех утра сел писать послесловие к книге, которую мы издаем на 70-летие Алексея Гордеева, Сел и написал. В начале декабря я провел концерт в нашей филармонии, посвященный великому Альфреду Шнитке. Рассказывал про его кантату «История доктора Иоганна Фауста», о том, как сам он, пережив три инсульта, продолжал писать музыку, держа перо в зубах. Рассказывал также про историю о^ной из парижских симфоний Йозефа Гайдна. Когда концерт был уже завершен, ко мне подошел 10-летний мальчик и сказал: «Большое вам спасибо за все!» Ну и спрашивается - что тебе, Табачников, еще нужно? Надо понимать: какое бы трудное время тебе ни выпало - это твои возможности и твоя жизнь. Другой у тебя не будет. Поэтому во все времена надо жить достойно, с полной самоотдачей. И не делать ничего такого, что потом будет тебя мучить. В моей жизни есть один поступок, которого стыжусь до сих пор. Когда я работал заведующим кафедрой в Воронежском институте искусств и публично разбирал лекцию одного из сотрудников, я позволил себе недопустимый тон разговора с ним, выразил свое сомнительное превосходство по поводу каких-то упущений коллеги. Прошло уже 30 лет, и я до сих пор не могу себе этого простить. При жизни просил у него прощения трижды, а сейчас его уже нет в живых. В общем, мой совет - всегда живите, делайте, говорите так, как будто это ваш последний шанс, и другого не будет.