Сарма А. «Живи, сынок!» / А. Сарма // Берег. - 2025.- № 4. - С. 6.

Дата публикации: 10 февраля 2025.

Ветерану Великой Отечественной войны, почетному жителю Коминтер­новского района Митрофану Москалеву - 95 лет. Когда война пришла в Во­ронеж, ему было всего 13 лет. Будучи подростком, он вместе с другими ребятами спасал родной город от зажигатель­ных бомб, а после освобожде­ния Воронежа занимался его разминированием. 

Накануне 25 января - Дня освобожде­ния Воронежа от немецко-фа­шистских захватчиков - мы записали воспоминания Ми­трофана Федоровича о войне и послевоенной юности.

ТРАГЕДИЯ В САДУ ПИОНЕРОВ

- Война в наш дом вошла раньше, чем началась. Моего отца призвали на фронт в на­чале мая 1941 года - якобы на переподготовку. А в сентябре он погиб под Смоленском. Мне как единственному сыну в се­мье пришлось быстро повзрос­леть. В моей семье была мама, сестра, престарелый дедушка. 1941 год был трагедией для всего советского народа. Для нас это была трагедия вдвой­не - отец погиб. Воронеж в это время находился далеко от фронта, поэтому здесь про­должалась мирная жизнь. Вечером 13 июня 1942 года мы с сестрой играли в духовом оркестре на детском праздни­ке в Саду пионеров. Я играл на ударных. На празднике собра­лись ребята, которые закончили учебный год с отличием. И вдруг мы услышали отда­ленный гул самолета. Он при­ближался к нам, летел очень низко. Перед этим не было ни воздушной тревоги, ни преду­преждений по радио. Порав­нявшись с Садом пионеров, самолет сбросил бомбу прямо в гущу детей. Нас с сестрой смело ударной волной. Очнув­шись, мы увидели страшную картину - повсюду было мно­го погибших и раненых детей. Фрагменты человеческих тел висели на деревьях. Поскольку наша квартира находилась рядом, мы побе­жали домой сказать маме, что живы. Вернувшись обратно, помогали собирать человече­ские останки. Их грузили на трамвайную платформу и ма­шины-полуторки. Тела погиб­ших отправляли в морг, ране­ных - в госпитали и больницы. Мы с сестрой помогали взрослым до часу ночи. Когда все разобрали, мы обнаружи­ли, что в центре, где сидели дети, была большая глубокая воронка от бомбы.

ЗАЖИГАТЕЛЬНЫЕ БОМБЫ И ГОЛОД

- После трагедии в Саду пионеров гитлеровцы нача­ли сжигать Воронеж. Само­леты сбрасывали на город зажигательные бомбы. Со­бирать их предстояло нам - подросткам. Мне на тот мо­мент было 13 лет. Наверху, на чердаках, дежу­рили ребята, а внизу - дев­чонки. У нас были длинные металлические щипцы и бре­зентовые рукавицы. Когда бомба пробивала крышу, она шипела. Мы подходили к ней, брали щипцами и тушили - бросали в бочку с водой или в ящик с песком. К июлю бомбежки усилились. Мы спасались в бомбоубежище под нашей школой. Однажды во время бомбежки бомба попала в жилое здание рядом с нами. Вход засыпало, мы оказались «закупорены». Однако нас бы­стро нашли. Но в то время все знали, где в больших домах на­ходятся бомбоубежища. Стену бомбоубежища выбили - так нас вызволили оттуда. 3 июля 1942 года в Вороне­же объявили всеобщую эваку­ацию. Мы с родственниками покинули город 5 июля. Вре­менно расквартировались в Боровом. А в ноябре, когда об­стреливать начали и Боровое,  нас эвакуировали в Верхнюю Хаву. Оттуда мы добрались до Верхней Байгоры. Жили там до освобождения Воронежа. Чем питались? В первый ме­сяц нам давали по 300 грам­мов хлеба. Потом запасы зерна закончились, поставок хлеба не было. Мы собирали сахар­ную свеклу, которая лежала на полях, потом резали ее, жа­рили и парили. Соседи давали нам отруби, мы варили свеклу с отрубями, делали мамалыгу. Свекла по-разному дей­ствовала на организм. У моей двоюродной сестры от сахара стали опухать ноги - эта бо­лезнь называлась водянкой.

«ЖИВИ, СЫНОК!»

- Когда мы узнали, что 25 января 1943 года освободи­ли Воронеж, мы в этот же день собрались возвращаться до­мой. А мне идти не в чем бы­ло - за семь месяцев обувь развалилась. Мама выпроси­ла у соседей лапти. Они были вязанные лыком, но не про­шитые веревкой - а потому и развалились. Вдруг мы увидели, что к нам приближается колонна наших солдат. Один из них подошел к нам, вытащил из вещмеш­ка большие американские бо­тинки на подковах и две пор­тянки. Солдат снял с моих ног тряпки, намотал портянки и помог обуть ботинки. А по­том похлопал по плечу и ска­зал: «Живи, сынок!» С тех пор я всю жизнь вспоминаю то­го солдата: его ботинки мне жизнь спасли. Ходил я в них долго.

РАЗВАЛИНЫ И СОЖЖЕННЫЕ КОРОБКИ

- Освобожденный Воронеж мы не узнали. Города не было - все лежало в руинах. Мы не нашли ни одного целого зда­ния. Это были или развалины, или сожженные коробки. Наш дом тоже не уцелел. Возвра­щавшиеся люди жили в подва­лах и делали временные шала­ши между домами. Наша семья нашла временное пристанище на улице Карла Маркса. Поначалу власти приняли решение не восстанавливать Воронеж на прежнем месте, а выстроить его заново на ле­вом берегу. Но сами коренные воронежцы взбунтовались. Они сказали, что будут восста­навливать город сами. Каждый взрослый обязался отработать на восстановлении Воронежа помимо основной работы. Немцы говорили, что Воронеж нельзя будет восстановить да­же за 50 лет. А воронежцы от­строили его всего за пять лет!

ЮНЫЕ САПЕРЫ

- В первый же день возвра­щения в город мы вместе с мо­им дядей и двоюродным бра­том стали юными саперами - начали работать в группах разминирования города. Мне на тот момент было 14 лет. Воронеж был страшно за­минирован. В нашей группе разминирования было пять человек. Нас сопровождали бывалые саперы и минеры. Они шли впереди, смотрели, как пройти, все прощупывали миноискателем. Сначала мы три раза прошли все улицы, чтобы могли пройти техника и войска. Потом пошли по дворам. Первым делом проверяли подвалы. Когда Воронеж был разми­нирован, мы пошли в сторону Острогожска. Разминировали сначала трассы, чтобы прошли войска и техника. Ходили по домам, собирал, гранаты и противотанковый мины, обезвреживали их.

ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА И «ЭЛЕКТРОСИГНАЛ»

- После того как Воронежская область была разминирована, наша работа закончилась. Мне дали направлений Суворовское училище, которое открылось в Воронеже к 1943 году. Но проучиться там мне не дали близкие - моя , тетя забрала документы из училища. Я был единственным мужиком в семье - нужно было помогать маме и дедушке. После этого я отучился в железнодорожном техникуме, оттуда меня направили  восстанавливать связь на железную дорогу в Ташкент. обслуживал участок от Ташкента до Алма-Аты и Оренбурга. После женитьбы меня направили в Самарканд. А оттуда мы вернулись в Воронеж.  Рекомендовали место в управлении ЮВЖД, но я отказался от него и с 1958 года начал работать инженером-электриком на заводе «Электросигнал». Там я проработал 62 года. Был инженером-конструктором, потом стал начальником участка, позже - начальником цеха, после – главным энергетиком завода.