Бренер О. Из снега и пепла / О. Бренер // Берег. - 2025. - № 9. - С. 14.

Дата публикации: 10 февраля 2025.

Дата разгрома советскими вой­сками немецко- фашистских войск в Сталинградской битве 2 февраля 1943 года стала историческим днем и для Воронежа. В эти первые дни февраля 82 года назад в сводках Совинформбюро сообщались подробности о сражении в районе Вороне­жа, где войска Воронежского и Брянского фронтов про­водили Воронежско-Касторененскую наступательную операцию.

ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ

«Войска Воронежского фронта овладели районными центрами Советский, Ястребовка и железнодорожной станцией Кшень... Западнее Воронежа наши войска раз­вивали успешное наступле­ние, продвинулись вперед и заняли ряд населенных пун­ктов. Н-ская часть окружила и почти полностью уничтожи­ла немецкий полк. Захвачено 600 пленных, 150 автомашин и 15 орудий», - сообщило Сов­информбюро вечером 1 фев­раля. В этот день произошел один из самых последних боев за освобождение Воронежской земли от оккупантов. На сты­ке двух областей Центрально­го Черноземья, где Нижнедевицкий район Воронежской области граничит с Горшеченским районом Курской обла­сти, между селом Васильевка, хутором Широкий и деревней Бабанино, находящийся там в разведке с 31 января эки­паж тяжелого танка «КВ-1» 392-го танкового батальона 180-й танковой бригады 38-й армии Воронежского фронта под командованием лейтенан­та Андрея Вахмистрова атако­вал большую колонну войск и обозов отступающих частей вермахта и их союзников. Про­тивник не ожидал нападения, и экипаж огнем И гусеница­ми уничтожил 20 орудий, до 200 повозок с грузом и до 160 немецких солдат и офицеров. Когда танк был подбит, эки­паж продолжал вести огонь. Его командир лейтенант Ан­дрей Вахмистров в этом бою погиб. Старший механик-во­дитель техник-лейтенант Петр Манаков сумел завести машину, но боеприпасы к это­му времени уже закончились. Петр Манаков гусеницами раз­давил группу немецких сол­дат. Затем вместе с оставшим­ся экипажем сумел покинуть горящий танк и вернуться в часть. За проявленные в этом бою мужество и отвагу Петр Манаков был удостоен зва­ния Героя Советского Союза. Командир танка лейтенант Андрей Николаевич Вахми­стров награжден орденом Оте­чественной войны I степени, посмертно. 2 февраля в сводках Совин­формбюро еще дважды сооб­щались подробности сраже­ния в районе Воронежа как завершения Воронежско-Касторненской наступательной операции. Военными истори­ками она рассматривается те­перь как часть Воронежско- Харьковской стратегической наступательной операции, проведенной войсками Воро­нежского, Брянского и Юго-За­падного фронтов с 13 января по 3 марта 1943 года. Но мас­штабные боевые действия во­круг нашего города закончи­лись именно 2 февраля.

ПРОРЫВ НА ЗАПАД

А уже сегодня, 7 февраля, 82 года назад в 6 утра в раз­ведсводке штаба Воронежско­го фронта о положении про­тивника было сказано: «...окруженные части про­тивника в районе Горшечное, Старый Оскол продолжали по­пытки прорваться в западном направлении. На белгородском и харьковском направлениях  противник, прикрываясь силь­ными арьергардами, с боями продолжал отход на западный берег р. Северский Донец. Ави­ация противника действова­ла по боевым порядкам наших частей и вела разведку до ме­ридиана Валуйки. Всего за день, по неполным данным, отмече­но до 23 самолето-вылетов. Остатки разбитых частей... немцев, выбитые из Горшеч­ное, прикрываясь арьергарда­ми, двумя колоннами с боем отходили на запад... На белго­родском направлении 6 февра­ля противник огнем и контр­атаками при поддержке 30 танков продолжал оказывать упорное сопротивление нашим частям... На остальных участ­ках направления, боясь полно­го уничтожения, прикрывался слабыми арьергардами и про­должал отход в западном и юго-западном направлениях».

ЗВЕЗДЫ В ПРОЛОМАХ И ЛЕСТНИЦЫ В НИКУДА

А в Воронеже в Троицкой слободе, в уцелевшем доме на ул.8 Марта армейское коман­дование вручило руководству города символические ключи еще 25 января. Ключи от го­рода, которого не было - бы­ли руины, заминированные и опутанные колючей проволо­кой. Они встретили в февра­ле возвращавшихся домой во­ронежцев. Все это хранится в памяти старейшего воронеж­ского врача из зна­менитой династии Татьяны РУСАНО­ВОЙ. С корреспон­дентом редакции Татьяна Николаевна поделилась своими дет­скими воспоминаниями о встрече с любимым городом.

- Странный это был путь по узкой тропинке среди сугро­бов, красноватых от кирпич­ной пыли, и черных развалин. В проёмах окон сияли звезды. Я не понимала, где мы идем, пока не увидела ограду Перво­майского сада с сорванными воротами и ажурными столби­ками фонарей, скрученными непонятной гигантской силой в узлы.Однако кирпичный забор с характерным кресто­образным рисунком был цел и вдоль Первомайского сада, и вдоль 2-й клинической боль­ницы, на фасаде которой зия­ли два огромных пролома - от фундамента до несуществую­щей крыши. На углу проспек­та Революции и Кольцовской улицы все остановились. Я узнала наш старый дом. Вер­нее - не узнала. Четыре сте­ны без крыши и перекрытий. В зияющие окна видна куча щебня. А внутри - дека рояля, торчащая, как крыло невидан­но большой подбитой птицы. На одной из стен сохранилась грубо намалеванная надпись: FEUER. По-немецки означает «огонь». Так немцы перед от­ступлением метили еще уце­левшие дома, назначенные к сожжению. А потом ослепительно сиял зимний день. Мы снова про­бирались узкой тропинкой и были счастливы, что наконец дома. Груды развалин, пусто­глазые коробки, причудли­вые остатки стен, висящие на арматуре бетонные плиты, лестничные марши, ведущие в никуда. Улица оказалась не­проезжей. Идти приходилось по протоптанных в снегу тропинкам - зигзагами, соответстственно завалам на дороге. Те немногие, что уже вернулись, работали с ран­него утра до позднего вечера. На улице люди замечали друг друга издалека. При встре­че смотрели внимательно: а вдруг родной или знакомый? Но и с незнакомыми привет­ливо здоровались.

«ЖЕНЯ, МЫ ЖИВЫ»

- Проспект Революции был относительно расчищен. Ру­ины, коробки по обеим сто­ронам, в конце - серый остов «Утюжка». По рассказам мы знали, что Кольцовский сквер немцы превратили в кладби­ще, где рядами стояли кресты с касками. Кресты и простые деревянные, и фундаменталь­ные чугунные. На некото­рых можно было разглядеть марку фирмы Крупп и дату изготовления. В следующий раз мы спу­стились по ул.Степана Разина, которую бабушка упорно на­зывала Петровским спуском, приговаривая: «Вот еще, на­звали улицу именем какого- то разбойника!» На обломке единственной стены дома чет­ко читалось: «Женя! Мы живы. Наш адрес Студенческая 32, кв.8». Бабушка все гадала, где этот неизвестный Женя? Жив ли? Придет ли к родному пе­пелищу? И где их мама? Гораз­до позже я узнала, что писал это будущий известный по­эт Анатолий Жигулин. Женей звали их маму, и вскоре вся се­мья счастливо соединилась. Но до долгожданной Победы было еще далеко.