Колесниченко Д. Свидетельство уцелевшего / Д. Колесниченко // Коммуна. - 2025. - № 26. - С. 7.

Дата публикации: .

Миллионы мирных советских граж­дан стали жерт­вами геноцида в годы Великой Отечественной войны. Погибших было бы ещё больше, если бы не люди, которые с риском для жиз­ни спасали своих ближних от фашистских палачей. Одним из таких незаметных героев стала женщина из села Верхнее Турово Нижне- девицкого района. Во время оккупации она укрывала в своём доме еврейского мальчика Бориса Розена. Воспоминания Бориса предоставил «Коммуне» воронежский историк Виктор БАХТИН.

Харьковское гетто

В 1941 году Борису Розену испол­нилось 12 лет. Его семья не эвакуи­ровалась из Харькова из-за бабуш­ки, которая была тяжело больна и не могла ходить. В конце октя­бря в город вошли немцы. А в но­ябре на улицах появились объявле­ния о том, что все евреи под угро­зой смерти должны с лёгкими ве­щами переместиться в гетто. В бараках на окраине города, где разместили евреев, не было воды, электричества, дров и, конечно, еды. Люди ели сырую или печёную кормовую свёклу, которую выка­пывали из мёрзлой земли на со­седнем поле. Воду вытапливали из снега. Бараки были окружены столба­ми с натянутой колючей прово­локой, но при этом почти не ох­ранялись. Документов у людей не было, а беглецов при поимке рас­стреливали на месте. Расстрел гро­зил и тем харьковчанам, которые вздумают укрыть коммуниста, ев­рея или цыгана. За детьми охрана не следила, и Борис мог выходить за ворота гетто. Там он иногда ме­нял у местных жителей остатки ве­щей на хлеб и картошку. Одна женщина пригласила маль­чика к себе домой и накормила. Ульяна сказала, что хочет сделать богоугодное дело - спасти ребёнка. Она узнала, что всех узников гетто вскоре убьют, и предложила Бори­су свою помощь. А потом дала кар­тошки для родителей и отправила с ними попрощаться... Борис провёл с родными послед­нюю ночь, а утром ушёл к Ульяне. Спустя месяц всех обитателей гетто расстреляли в Дробицком яру.

Скитания по Украине

Ульяна придумала мальчику но­вое имя — Володя Бойко - и пере­правила в деревню к своей сестре Но в феврале и там стало небезо пасно. Борису пришлось уходить Он решил направиться в Одессу. Где пешком, а где в порожнем то варном вагоне пробирался мальчишка по захваченной немцами Украине. Выручало то, что Бори свободно говорил по-украинсю и немного понимал немецкий язык. В глухом селе Кировоград ской области, куда он забрёл по дороге, немцев не было. Там Бориса приютил один многодетны крестьянин и предложил остаться. Семья жила бедно, и чтобы не быть своим спасителям в тягость парнишка чем мог помогал по хозяйству. Днём прятался, а ночью убирал навоз, носил сено, чисти лошадей. В июне в село заявились полицаи. Незваные гости стали ходить по домам и требовать продукты для немецкой армии. Подвергат опасности большую семью Борис не стал и решил покинуть село. На прощание хозяин дал ему в дорогу то, что на Украине в войну было са­мой ходовой валютой - сало. Борис стремился в Одессу не­случайно. В то время в этом горо­де хозяйничали румыны, а не нем­цы, и теплилась надежда, что при этих оккупантах шансов выжить больше. За участие в нападении на Советский Союз Гитлер пере­дал румынам часть советской тер­ритории, в том числе Одессу. Го­род даже переименовали в Антоне­ску в честь румынского диктатора. До границы немецкой и румын­ской оккупационных зон Борис добрался благополучно. Однако выяснилось, что пробраться по мо­сту через Южный Буг невозмож­но. Бориса ночью перевёз на лод­ке местный житель за кусок сала.

Путь к Воронежу

В Одессе Бориса задержал румын­ский патруль и отвёл в полицию. В общей камере уголовники хоте­ли избить мальчишку, но заступи­лись другие заключённые. Один из них ночью рассказал Борису, что его поймали, когда он ночью сры­вал портрет Антонеску. Подполь­щик посоветовал уходить в Воро­неж, поближе к линии фронта, и ждать освобождения там. В том, что Красная Армия прогонит фа­шистов, мужчина не сомневался. Через неделю Бориса отправили в гетто под конвоем солдата-румы­на. Конвоир смотрел на мальчиш­ку с жалостью, купил ему связку баранок и что-то ободряюще го­ворил на своём языке. Однако до­вёл до места и сдал под расписку. Борис бежал из гетто на шестой день. Он послушался своего сока­мерника и решил пробираться в да­лёкий Воронеж. По ночам, почти без остановок, питаясь чем при­дётся, Борис устремился на севе­ро-восток. До станции Кастор- ная машинист довёз его в тенде­ре с углём. Дальше из-за близости фронта передвигаться по железной дороге было нельзя. Вагоны прове­ряли, а в кабину машиниста сади­лась немецкая охрана. Пришлось идти пешком. Был уже конец ок­тября, стояли холода. Борис в сво­ей плохонькой одежде простудил­ся и заболел. Сил идти дальше не было, и он свернул с дороги в сто­рону далёких огней.

Тётя Паня

Так Борис оказался в селе Верх­нее Турово Нижнедевицкого райо­на. Он постучался в крайний дом, где жила одинокая женщина Пра­сковья, или просто тётя Паня. Хо­зяйка приютила Бориса и вылечи­ла его. Оказалось, что в селе сто­ит немецкий полк. При этом сол­даты, хотя и говорят по-немецки, но ведут себя сносно и местных жителей не грабят. Паня прода­вала яйца, и  каждый раз ей пред­лагали деньги или хлеб в обмен, а не отбирали товар силой. Гово­рили, что эти необычные немцы - австрийцы. Но какими бы ни были оккупан­ты, попадаться им на глаза было нельзя. Борис прятался у тёти Пани и ждал, когда же наконец Красная Армия погонит врага на запад. В конце января Верхнее Турово освободили. Ходить в окрестно­стях села было опасно. Снег ещё не стаял, и под ним подстерегали своих жертв оставленные немца­ми мины. В полях вытаивали чёр­ные трупы людей и убитые лошади. Борис и тётя Паня с величайшей осторожностью подходили к павшим лошадям и отпиливали с них куски мяса. Конину варили и ели без соли и хлеба. 20 марта Борис попрощался с тё­тей Паней. Захватив с собой кусок варёной конины, на попутной ма­шине он поехал в Воронеж. Город был полностью разрушен. На вок­зале — ни одного строения, один перрон. Здесь Борис увидел мили­ционера и... заплакал. Мальчик по­нял, что кончились его беды и стра­хи. Началась мирная жизнь.