Охотников Г. Сопки слышали вальс о себе / Г. Охотников // Коммуна. - 2025. - № 36. - С. 11.
Так уж повелось: как только Николай Ефремов брал в руки аккордеон, тут же появлялись слушатели. В дивизионе любили такие минуты - завораживающие, знакомые с детства мелодии уводили бойцов в мир воспоминаний, вселяли веру в победу. А звучал аккордеон в руках артиллериста Ефремова обычно после боя. Так было после освобождения Вязьмы и Смоленска, так случилось в Белоруссии после завершения операции «Багратион», так было после решающих побед в Восточной Пруссии. Однако на этом война для нашего земляка и его сослуживцев на закончилась. Поступил приказ о переброске армии через всю страну на Восток.
На подступах к Москве
Всего несколько дней назад Ефремов находился в рядах бойцов 5-й армии на одном из самых ответственных участков обороны под Звенигородом. Фашистов, рвавшихся к Москве поздней осенью 1941 года, возглавляли аж четыре фельдмаршала. Подмосковье было богато лесами, и наступавшим гитлеровцам волей-неволей приходилось вести бои в непривычных для них условиях. Уроженец же старинного русского села Козловка Бутурлиновского района Воронежской области Николай Ефремов родился и вырос рядом со знаменитой Шиповой дубравой. А воевал он в артиллерийской разведке. 144-я стрелковая дивизия генерала Пронина перекрыла врагу все дороги. Рубеж-Козине, Супонево, Ершово, Скоково, Ново-Александровское, Ягунино, Рыбушкино, Устье - стал непреодолимым для фашистов. Верных друзей нашёл Николай на огневых позициях 308-го артиллерийского полка. Одним из самых близких стал для него командир его орудия сибиряк Дмитрий Рябуха. Семь фашистских танков уничтожил их расчёт в тяжёлых боях. Николай как-то прикинул, что если бы всего две сотни орудийных расчётов били гитлеровцев таким же образом, как это получалось у Дмитрия Рябухи, то враги не имели бы уже ни единого танка на московском направлении.
Разгром фашистов под Москвой и переход советских войск в контрнаступление позволили высвобождать контингент для учёбы. Сформированный на базе Сумского артиллерийского училища отряд особого назначения получил направление в Красноярский край - в город Ачинск. Курсанты, среди которых оказался и Николай, отправились в путь, чтобы через четыре месяца вернуться на фронт уже в качестве офицеров-артиллеристов. И вот более трёх лет прошло с той поры. Грудь командира артиллерийского дивизиона Николая Марковича Ефремова украшали шесть боевых орденов: два ордена Красной Звезды, два - Отечественной войны I степени, орден Красного Знамени и орден Александра Невского. За плечами был огромный опыт боевых действий в самых различных условиях. Известие о долгожданной Победе над Германией пришло в пути, и праздник не обошёлся без музыкального сопровождения Николая Ефремова. По единодушному мнению сослуживцев, на этот раз Николай Маркович в исполнительском мастерстве превзошёл самого себя. Его аккордеон звучал как никогда возвышенно и гордо.
Бои на окраинах Муданьцзяна
Переброска на восток 5-й армии завершилась к началу лета 1945 года. Наши части разместились в ста километрах от дальневосточной границы. Весь июнь и июль в войсках шла напряжённая учёба. Требовалось достичь совершенства в умении вести наступательные бои с прорывом мощных укреплений и с обходом оборонительных позиций по бездорожью с выходом на коммуникации противника с целью их окружения и уничтожения. На артиллерию возлагались необычайно сложные задачи.
Когда СССР объявил войну Японии, то 5-я армия была сразу же введена в действие на направлении главного удара. При этом 144-я стрелковая дивизия выполнила роль тарана в прорыве обороны Пограничненского укреплённого района японцев. Бессмысленный самурайский фанатизм в полной мере продемонстрировал себя уже при выходе советских воинов к комплексу укреплений на самой высокой сопке под названием «Верблюд». Только после трёхдневных упорных боёв удалось, что называется, поставить «Верблюда» на колени. Когда Николай Ефремов с сослуживцами полностью выполнили свои задачи, им довелось наблюдать за работой сапёров по уничтожению последних дотов вражеского опорного пункта. Реки враг также старался пре- вратить в оборонительные рубежи. И тем не менее на третий день наступления советские воины форсировали реку Мулинхэ и отбили все попытки врага восстановить их прежнее положение. По пробитому в полосе японской обороны своеобразному коридору вдоль шоссейной и железной советские войска устремились вперёд. На отдельных участках ширина коридора не превышала пяти метров. Японцы, в свою очередь подтянули сюда все свои резервные артиллерийские и миномётные батареи. Вот где сполна пригодились умение и мастерство русских артиллеристов. 308-й артиллерийский полк шёл со своей дивизией в первом эшелоне. На плечи Ефремова и его товарищей легла ответственная задача - подавить активность неприятельских батарей. И в том, что к исходу 15 августа наши воины вышли восточной окраине города Муданьцзян, есть несомненная заслуга артиллеристов. Город играл роль важнейшего узла обороны и коммуникаций, прикрывавшего пути в централь ную Маньчжурию. Минные поля, проволочные заграждения и мощные противотанковые рвы располагались перед оборонительными позициями. Мосты на железной дороге и шоссе были предусмотрительно взорваны японцами. Однако наших воинов было уже не остановить. Утром 16 августа с нескольких сторон одновременно был нанесён удар по врагу, и передовые части 5-й армии ворвались на окраины города. Им противостояли четыре дивизии японцев с многочисленными отрядами смертников. Противник поджигал склады, взрывал здания на пути атакующих и медленно отходил к центру. Чёткими координированными действиями всех родов войск врага удалось разгромить к вечеру. Так на седьмой день боевых действий практически была подведена черта под надеждами противника стабилизировать фронт. На следующий день последовало заявление командующего Квантунской армией о готовности к капитуляции. Эта весть сразу же дошла и до бойцов подразделения Николая Ефремова. Кто-то из них обратился к Николаю Марковичу: «Сыграй, командир, нам на память вальс «На сопках Маньчжурии».. О том, что бились здесь с самураями, а кто-то из наших ребят сложил голову...». И растянул меха аккордеона командир, и зазвучала такая до боли знакомая мелодия.