Лукшин Г. По ком звонят колокола / Г. Лукшин // Лискинские известия. - 2025. - № 41. - С. 6.

Дата публикации: 13 октября 2025.

Морской музей Нижнего Икорца запустил в со­циальных сетях акцию памяти земляков, репрес­сированных в ЗО-е годы прошлого века. Попал под этот «каток» и крестья­нин Козьма Шереметьев.

Служил в полковом оркестре

У Козьмы с детства был прекрасный слух. Стоило, на­пример, звонарю колокольни Никольской церкви слегка оши­биться с амплитудой удара, он сразу же это подмечал. Так что в царской армии, куда Шере­метьева призвали в 1886 году, его сразу же зачислили в музы­канты. Пять лет он играл в пол­ковом духовом оркестре, за что после службы ему пожаловали солидный земельный надел. Козьме Ермолаевичу уже было России произошли октябрьские события в 1917-м. К это­му времени у него выросли два сына и две дочери. Крепло подворье, которому он отдавал много сил. Особенно пре­успел крестьянин во времена НЭПа, когда дельным хозяе­вам позволили развернуться. Он построил в селе три мель­ницы, заимел около 50 га паш­ни и несколько десятков голов тяглового скота. Одним своим семейством справляться было трудно, поэтому брал Шере­метьев в наем и работников со стороны. Так что оказался с яр­лыком классического «кулака».

На защиту духовной обители

Величественный храм Николая Чудотворца в Ниж­нем Икорце построили сразу после Отечественной войны 1812 года. Он простоял более 100 лет. У Козьмы Ермолаеви­ча к этой церкви было особое отношение. Он очень уважал здешних священников Сергея Бутузова и Василия Иванова и по мере сил оказывал помощь приходу. Поэтому решение о за­крытии духовной обители воспринял как личную обиду. Морозным утром 27 января 1930 года Шереметьев с еди­новерцами  пришли в сельский Совет и заявили о своем несогласии. Вскоре подошли и другие селяне, собравшись на неглас­ный сход. На требование ра­зойтись ответили отказом. И даже когда из уезда прибыл взвод красноармейцев, боль­шинство все равно осталось на месте.

Как врага народа

Когда совсем стемнело, в дом Шереметьевых нагряну­ли солдаты. Козьме Ермола­евичу велели одеться и вы­вели во двор. Напрасно жена Пелагея Васильевна и сноха Наталья умоляли не забирать кормильца - его увезли в не­известном направлении. Сыну Петру, проживавше­му с семьей в другой половине дома, удалось скрыться. Вто­рому сыну Григорию повезло меньше. Наутро после ареста отца он отправился в Бобров, выяснить, что же случилось. Однако там был задержан. Вскоре в отношении него было вынесено решение о раскулачивании. И отправил­ся Григорий Козьмич с женой и детьми на Дальний Восток, где и находился долгие годы на поселении. Старшего Шереметьева ожидала куда более жестокая участь. Если верить докумен­там, в конце марта, через не­делю после заседания тройки ОПТУ, Козьму расстреляли. А вместе с ним еще 16 жителей Нижнего Икорца. Это были про­стые неграмотные крестьяне, объявленные «врагами народа» только за то, что осмелились выступить против разрушения церкви. Все они были далеки от политики, как, впрочем, и сам дед Козьма. В сохранившемся протоколе допроса записаны такие его слова: «Я не против нынешней власти, просто хочу, чтобы над Нижним Икорцем продолжали звенеть колокола».

Через три поколения

Пелагея Васильевна до кон­ца жизни так и не узнала, что сталось с мужем. Сама она по­сле его ареста вынуждена была покинуть село. Со снохой На­тальей и ее тремя детьми пе­ребрались они на берег Дона, вырыли там землянку и жили какое-то время вдали от людских глаз. Их подворье тем временем разграбили, дом разрушили, а бревенчатые остатки позже использовали при строительстве сельмага. До сего дня сохранился лишь стоявший рядом дом сына - Григория Козьмича, но и он давно переде новыми хозяевами. Правнучка деда Козьмы - Валентина Шереметьева ( Попова) - поведала о судьбах родных, кто пережил трагедию 30-х годов:

- Сноха Козьмы Ермолаевича - Наталья - моя бабушка. Она рассказала, что они в конце концов, возвратились в Нижний Икорец. Потом вступили в колхоз. Вскоре вернулся домой Петр Козьмич, и всё потихоньку наладилось. В войну дед Петро пpошёл все фронты. Храбро сражался с фашистами и его сын Николай. Мой отец Иван трудился в колхозе «Маяк», не раз отмечен трудовыми на­градами. Потомки Шереметьевых часто бывают на месте рас­стрела деда Козьмы у посел­ка Лушниковка, что под Бо­бровом. Здесь установлен камень-обелиск, возле кото­рого регулярно проводятся поминальные молитвы.

Октябрьский ветер холо­ден и свеж,

Над камнем наклонились сосен кроны...

Здесь похоронен позабы­тый дед,

Его оплакивают только клены.

Сюда пришли мы помя­нуть его

И сердцем к этой боли прикоснуться.

Пусть те прошедшие и злые времена

На нашу землю больше не вернутся.

Эти строки написал один из родственников семьи Владимир Дмитриев. Очень точно сказано - злые времена. И они не долж­ны повториться.