Солопенко Р. Идущая особенным путём / Р. Солопенко // Коммуна. - 2026. - № 4. - С. 11.
«Она была исключительным человеком как по внешнему облику, так и по внутреннему содержанию. Высокая, стройная женщина, в молодости, вероятно, очень красивая, она покоряла чрезвычайной женственностью. Всегда одухотворённая, наивновосторженная, Милицына казалась человеком не от мира сего, идущим по какому-то своему, особенному пути», - так писал Председатель губернской театральной зрелищной комиссии Георгий Малюченко о Елизавете Милицыной. О том, как складывалась судьба нашей землячки писательницы Елизаветы Милицыной после Октября 1917 года, пойдёт речь сегодня.
Большевичка и анархист
Революцию 1917 года Милицына приняла сразу. Совсем по-другому воспринял Октябрьский переворот её муж Николай Алексеевич, считавший себя приверженцем идей анархизма. В газете «Воронежский телеграф» он опубликовал статью «Не могу молчать», в которой нелицеприятно оценил приход к власти большевиков. Однако противоположное восприятие новых жизненных и политических устоев не только не разрушило семейные узы, но и вопреки всему укрепило их. Общенациональная трагедия - Гражданская война - стала тяжелейшим испытанием для всех. Братоубийство, голод, разруха в стране и в умах людей - всё это легло душевными и физическими муками в том числе и на семейство Милицыных. От хронического недоедания, физического истощения, болезней в одночасье в 1919 году ушла в мир иной вся родня Елизаветы Митрофановны - отец, мать, сестра и муж. Два с половиной листа машинописи занимает её исповедальный текст «Памяти Николая Алексеевича Милицына». Вот только несколько фраз из него: «Его похоронили на снежной пушистой поляне Новотроицкого кладбища под раскидистым, заиндевевшим клёном, похоронили просто, без тех обрядов, которые отделяют умершего, не нарушая ничем посторонним его образа... С какой-то особенной страстью он стремился к людям, в своей светлой сущности был преисполнен любви к ним... Николай Алексеевич прошёл по жизни, не приспосабливаясь к условиям царившего бесправия во всей той мути обыденщины».
В 75 верстах от Воронежа
За год до смерти Елизавета Митрофановна так объяснила свой отъезд в село в 1920 году: «Главная причина, толкнувшая меня уехать в такую глушь, была изучение революции на местах, но вместо революции встретилась с контрреволюцией...». Не только как у литератора у неё возникло желание убедиться в том, что революционные идеи прорастают на местах, в деревнях и сёлах. После трагических семейных потрясений Милицына долго не могла прийти в себя, обрести душевную целостность. Не было и никакой работы, которая хоть как-то отвлекла бы Елизавету Митрофановну от тяжёлых мыслей. И только в июле 1919 года губернский отдел народного образования разрешил ей проводить беседы на политические и религиозные темы в сёлах Воронежского уезда. Материальное вознаграждение оказалось столь малым, что прожить на него не было никакой возможности. В 1920-м году в Шукавке, Верхней Ивановке открылись избы-читальни, а в других окрестных деревнях—красные уголки. Об этом каким-то образом стало известно Милицыной, и она решила в августе того же года уехать на работу в Шукавку библиотекарем. Кроме того, в качестве инструктора Елизавета Митрофановна помогала начинающим культработникам Верхней Хавы и Ивановки. Что тогда представляла собой Шукавская волость? В её состав входили сёла Верхняя Маза, Росташевка, Плясоватка и ещё ряд деревень. Одной из первых, в мае 1918 года, в здешних местах сформировалась волостная парторганизация, в которую вошло двенадцать человек. Но ряды большевиков заметно поредели, когдa мамомнтовцы в декабре 1919 года захватили власть. После изгнания белых парторганизацию восстановили. На таком патриотическом подъёме 50-летняя писательница и решила связать себя с большевистской партией. Однако членство продлилось недолго. Уже з 1921 году её исключили из рядов РКП(б) : такой формулировкой: «Исключить г. Милицыну Е. М. за непосещение собратий, недисциплинированность, оторванность от партии». И это при том, что, кроме избы-читальни, на Елизавете Митрофановне был детский дом, который она организовала для сирот и беспризорников.
Не обошлось без покушения
Не от хорошей жизни в Шукавке появился детский дом. Сколько сирот и просто беспризорников скиталось в округе без крова над головой! Оборванные, разутые, голодные и обозлённые, они ранили женское сердце Милицыной, которая не могла иметь своих детей. И она решилась на отчаянный шаг - в 1921 году организовала в имении Деева детдом. Семнадцать месяцев работала без помощников. Вместе с детьми обрабатывала шесть десятин земли, развела огород. Вначале приютила 56 ребят, а потом количество детей возросло до 77. История сохранила имена двух из них: Михаила Хатунцева и его сестры Екатерины. По прошествии почти полувека с того дня, как они покинули детский дом, Михаил Герасимович с восхищением вспоминал: «Елизавета Митрофановна находила продукты питания и одежду для детей. Мне было тогда 15 лет, и я помогал ей по хозяйству. Ездили на лошадях за продуктами и одеждой в Воронеж. Нас кормили неплохо. Устраивали беседы, пели революционные песни. Елизавета Митрофановна воспитывала нас честными и трудолюбивыми. Был в Шукавке плодовый сад, принадлежавший арендаторам. Милицына добилась, чтобы сад передали детскому дому. Но кому это понравится? Вот «кто-то» и организовал покушение на писательницу. «Меня давили парой лошадей, - оставила Милицына свидетельство, - и всячески выживали из волости... Здесь увидела и взятки, и грабежи, с которыми я боролась». Но так просто сломить её не удалось. Милицына добилась того, что в Шукавку из Воронежа направили следственную комиссию, которая установила: во всех грязных делах повинны председатель Шукавского волисполкома Тарас Попов и местный милиционер. Их осудили. Первого на десять, второго - на пять лет трудовых лагерей. Из трёхлетнего периода, проведённого в Шукавке, как сама говорила Елизавета Митрофановна, у неё «имеется большой материал». Снова появилось страстное желание сесть за письменный стол. И работать, работать.. Она возвратилась в Воронеж.