Силин В. Корреспондент революции / В. Силин // Коммуна. - 2026. - № 20. - С. 1; 11.
По традиции в день рождения старейшего регионального издания мы рассказываем о забытых и малоизвестных страницах в истории «Коммуны». На этот раз речь пойдёт о корреспонденте времён Гражданской войны Михаиле Пантюхове.
Миша родился в Царском Селе в 1896 году.Его отец, Осип Михайлович, был в звании садовника-подмастера на участке Екатерининского парка. Он носил мундир, в золотых петлицах которого обозначались два чёрных орла.Во время летних каникул, по утрам, выпив чашку обжигающего кофе, Миша вместе с остальными работниками, подведомственными его отцу, выходил в парк на уборку аллей и прополку цветочных клумб.Однажды во время празднования Нового года ему довелось увидеть Николая II и всё его семейство. «Оркестры играли «Боже, царя храни»,—вспоминал Михаил Осипович, — а в манеж со стороны лож выходил Николай II, царица, великие княжны и, на руках у здоровенного казака-конвойщика, годовалый наследник престола царевич Алексей. Играли оркестры, выступали хоры солдат, лихо плясали солдаты и казаки. Ёлка горела, сверкая тысячами огней».На открытии нового здания Детского приюта, в котором первоначально обучался Миша Пантюхов, присутствовала великая княгиня Елизавета Маврикиевна - жена великого князя Константина, ко всему прочему ещё и поэта, известного под псевдонимом К. Р. Миша тогда прочитал стихотворение князя «Научи меня, Боже, молиться» и своё - «Моление о чаше», чем вызвал удивление и похвалу фрейлины.
Со стихотворения «Моление о чаше», написанного под впечатлением от картины «Ночь в Гефсиманском саду», начинается робкое и неуверенное увлечение совсем юного паренька стихотворчеством. На склоне лет Михаил Осипович так об этом говорил: «Я всегда много читал. Читал я всё, что попадало под руку. Кроме того, я писал стихи...».Будучи рождённым в семье дворцовой (царской) прислуги, Михаил Пантюхов имел все шансы унаследовать должность своего отца, стать садовником-подмастером. Но юношу такая перспектива не привлекала. Он выбрал Кронштадтскую морскую фельдшерскую школу, а после её окончания ушёл служить на флот. Там и сблизился с революционно настроенными матросами.
На его глазах произошёл Октябрьский переворот.
В самом прямом смысле. «В ночь на 26 октября, во время штурма Зимнего дворца, - запишет Пантюхов, - я находился в карауле под Главной аркой Адмиралтейства». Он самолично видел, как начался захват Зимнего, как Антонов- Овсеенко отправлял министров временного правительства в Петропавловскую крепость. В ту пору в Питере спешным порядком формировались отряды красной гвардии. Пантюхов с друзьями вступил в матросский отряд из 250 человек, который вскоре направили на Южный фронт. Так организовался первый республиканский отряд моряков, командиром которого товарищи единогласно избрали Пантюхова. Они сражались с немцами под Харьковом, в районе Валуек, Купянска. Неожиданно пришло сообщение, что в Воронеже анархисты подняли восстание. Из Лисок отряд Михаила Пантюхова срочным порядком на пригородном поезде отправился в Воронеж. «У входа в семинарию - громадные чёрные полотнища анархистских знамён, - запишет Михаил Осипович первые впечатления о Воронеже. - Такие же знамёна на многих зданиях... В экипажах патлатые анархисты в кожаных костюмах, офицерских френчах, блестящих лаком сапогах...». Отряду Пантюхова предстояло занять железнодорожную станцию и разоружить броневики анархистов. В станционном буфете, где проходили предварительные переговоры с «верхушкой» анархистов (надеялись, что они мирно сдадутся), произошла стычка. Завязалась стрельба: «Я почувствовал глухой удар в левую ногу, - вспоминал Михаил Осипович. - Нога сразу как бы одеревенела. «Эх, угодило...» - мелькнула мысль». Оперировал Пантюхова светило медицины профессор (впоследствии академик) Николай Николаевич Бурденко. Но сохранить ногу не удалось. Слишком долго пришлось уговаривать Михаила лечь на операционный стол. Надо сказать, затянулось и его восстановлен а вместе с ним пришло понимание того, что ему больше не придётся стоять в матросском строю. Но уходить просто так он не собирался. Это было бы «непозволительной роскошью», как сказал сам Пантюхов, для него-— «очень маленького вожака масс, так сказать, унтер-офицера революци».
От стихов - к статьям
На протезе Пантюхов обошёл воронежские редакции. «Я стал сотрудничать в журнале «Железный путь», в газетах «Известия Воронежского губисполкома» (так тогда называлась «Коммуна». - В.С.) и «Воронежская беднота», писал стихи, корреспонденции, статьи, - рассказвывал Михаил Осипович. Он не чурался никакой работы. Получив редакционное задание обойти городские парки и разузнать, какая там проводится массово-политическая работа, Пантюхов побывал во всех без исключения. В итоге опубликована кор спонденция «Остатки буржуазного искусства».В саду химиков (бывший Бристоль), где работают хорошие артистические силы, писал Пантюхов, - вы не увидите ничего, что бы напоминало рабочего-труженика. А услышите монолог развращённой гимназистки и пение пятидесятилетней певицы о любви и сирени... В других садах дело обстоит ещё хуже: там пошлости и грязи ещё больше». В статье «В советских столовых» он доказывал, что введённые талоны (карточки) на выдачу обедов в городских столовых не решили проблему голода. За бортом остались красноармейцы, дети и лица без определённых занятий. И при этом «обеды нисколько не улучшились ни количественно, ни качественно... Иной раз подадут полную чашку щей или супа, а иной - значительно недолитую. А обедающий человек голоден как волк». В июле 1919 года Пантюхов вместе с тогдашним председателем Совета народного хозяйства Михаилом Рошалем отправился в Калач. Хотел получше разузнать, а потом рассказать в газете о том, как в Калачеевском уезде приняли Советскую власть. За день до их приезда на подступах к Калачу шли бои с белоказаками. Вереницы подвод с тяжелоранеными тащились к железнодорожной станции. Здесь же располагался походный лазарет: дощатый сарай, земляной пол усыпан соломой, сильный запах карболки, на нарах - раненые. Узнал Пантюхов, что доктор здесь в единственном числе. Работал он и днём, и ночью, измучен был до крайности. Вечером Михаил Осипович по просьбе руководства уездного комитета партии выступал на площадке на городском собрании. На следующий день встречался с педагогами на уездном съезде учителей. В этом случае журналисту пришлось употребить всё своё красноречие, чтобы учительство, встретившее его вначале настороженно, пожелало объединиться в союз педагогов-интернационалистов. Обо всём увиденном и услышанном корреспондент Михаил Пантюхов подробно написал в губернской газете. Следом была командировка в Задонск. На этот раз помимо основного редакционного задания — собрать материал о том, как проходит в уезде мобилизация культурных сил, - Михаилу Осиповичу предстояло и конкретное дело: создать уездную газету «Красный пахарь» и наладить её выпуск. Всё было осуществлено за две недели. Более того, Пантюхов привлёк 18-летнего селькора Николая Коптева, который впоследствии станет известным писателем Николаем Задонским (его псевдоним), в собственные корреспонденты по Задонскому уезду губернской газеты. Так, в каждодневных заботах о подготовке своих статей и авторских заметок проходил день за днём. «В редакции меня постоянно тормошили со всех сторон, - не раз заявлял Михаил Осипович, - требуя материала для газеты». Минула суровая, снежная и голодная зима. «Жил я впроголодь, чаще всего обедал на базарчике у вокзала», - запишет Пантюхов. В марте 1920 года Пантюхову прищло новое назначение - ему предстояло создавать газету в Новочеркасске.
Многое после Воронежа происходило в жизни Михаила Осиповича. Он станет делегатом VIII Всероссийского съезда Советов («съезд электрификации»); ему повезёт дважды разговаривать с В. И. Лениным; возглавить в Ростове-на-Дону областную газету «Молот»; он будет дружить с писателем Александром Фадеевым; переедет в Москву и станет редактором «Крестьянской газеты»... Пройдёт и через тюремное заключение и будет реабилитирован. После войны Михаил Осипович приедет в Воронеж. Ему очень хотелось побыть наедине с городом, где прошла его молодость.