Шацкий Е. Графическая интерпретация художественного текста : на примере иллюстраций к роману Ю. В. Бондарева "Горячий снег" / Е. Шацкий // Школьная библиотека. - 2014. - № 3 - 4. - С. 70-75.
Графическая интерпретация художественного текста
На примере иллюстраций к роману Ю.В. Бондарева «Горячий снег»
Е. О. ШАЦКИЙ, докторант кафедры русской и зарубежной литературы Московского государственного гуманитарного университета им. М.А. Шолохова.
15 марта 2014 года исполнилось 90 лет Юрию Васильевичу Бондареву — писателю, гражданину, патриоту, верному сыну Отечества.
Юрий Васильевич — представитель удивительного поколения мальчиков, ушедших на фронт, едва окончив школу. Боевое крещение принял в огне Сталинградской битвы. От Волги до границы Чехословакии, через Украину, Польшу пролегла его военная дорога артиллериста, дорога тяжелейших боёв, в которых он был дважды ранен.
В одной из своих статей Юрий Васильевич пишет, что талантливые книги о войне «неотразимо воздействуют на нашу память, как кровоточащие зарубки на вехах, зарубки высокого духа, которые никогда не сотрутся, не потускнеют, не исчезнут до тех пор, пока будут светить солнце и рождаться дети». Слова эти в самой полной мере относятся к произведениям Юрия Бондарева. Чувство Истории, чувство Правды, в такой высокой степени присущие писателю, сделали Бориса Ермакова, Дмитрия Новикова, лейтенанта Кузнецова, Андрея Княжко и многих других героев его книг нашими современниками.
Книги писателя, его герои несут в себе честность, мужество, чувство долга, благородство, глубочайший патриотизм — всё то, что так необходимо нам сегодня и чем в полной мере обладало и обладает поколение фронтовиков. Своей кровью, своими жизнями фронтовики заплатили за великие идеалы, о которых не устаёт напоминать нам Писатель и Гражданин Юрий Васильевич Бондарев.
Как для эстетики, так и для литературоведения актуальна проблема переложения содержания литературного текста на язык книжной графики, иллюстрации. Очевидно, что рисунок не может заменить слово. Художники-иллюстраторы по-разному называют то главное в литературном тексте, что они стараются воспроизвести в иллюстрациях: внутренний дух, настроение, «передать стиль книги (...) стиль в искусстве выражает основные моменты мировоззрения»[1]. На наш взгляд, ключевое понятие для определения границ интерпретации текста — мировоззрение. Художнику необходимо увидеть мир глазами автора, прочувствовать литературное произведение, впустить в себя авторский художественный мир.
У каждого художника есть собственное прочтение, собственное восприятие, собственное понимание книги. Художник-интерпретатор исходит из того, что «меньше всего надо заботиться о выражении своей индивидуальности — она обязательно будет выражена, если художник найдет основное, если, поняв писателя, согласно его теме, он передаст его»[2].
Предложенную концепцию мы обоснуем на примере изданий романа «Горячий снег» классика русской литературы Ю.В. Бондарева, одного из наиболее часто иллюстрируемых произведений писателя.
Прежде чем говорить о том, как интерпретировали основную идею романа художники-иллюстраторы, необходимо сформулировать эту идею. Любое значительное произведение искусства в основе диалектично, в нём заключён тот или иной конфликт, борьба, столкновение, разрушение одного и утверждение другого, воспроизводящие динамику человеческого сознания и необходимые для того, чтобы проникнуть за объективное, общественно-историческое значение явления и освободиться от равнодушия. В романе изображены несовместимость нацизма и человечности, войны и природы, жизни и смерти. Но образ «горячего снега» возникает в необычном контексте — снег горяч не от крови убитого, не от огня пылающего танка, не от раскалённого ствола орудия или автомата: «Он плакал так одиноко и отчаянно впервые в жизни. И когда вытирал лицо, снег на рукаве ватника был горячим от его слез»[3]. И то, что не кровь, не огонь, а человеческие слёзы, согревшие даже снег, — вынесенная в заглавие романа метафора, необходимо объяснить именно с позиции осмысления авторской сверхзадачи, особенностей писательского мировидения, требующего воссоздания в иллюстрациях.
Ю.В. Бондарев создаёт своё повествование в двух ракурсах: глазами командующего армией генерала Бессонова, и с точки зрения молодого лейтенанта Кузнецова. Использован редкий для литературы XX века приём говорящих фамилий. Фамилия Бессонов указывает на тяжкий груз ответственности, давящий на командующего десятками тысяч людей военачальника, фамилия Кузнецов, едва ли не самая распространенная в России, подчёркивает, что герой — один из многих рядовых участников событий. Именно по одной из этих многих, сложивших головы во имя победы, пролита слеза, согревшая снег. Именно в указанном единстве противоположностей: интересов личности и общества, сплавленных войной, правды смерти человека во имя победы народа, — мы видим сверхзадачу и смысл романа «Горячий снег».
Теперь обратимся к иллюстрациям к роману.
Особое место в книге принадлежит обложке и фронтиспису, на которые иллюстратор должен вынести своё понимание сути произведения, главного в нём. Обратимся к оценке художественного оформления романа самим писателем: «В цветовой борьбе непорочно белого (снега), кроваво-красного (огня) и зловещего чёрного (аспидная тьма смертельного боя) был не иллюстративный довесок к рома-
ну, а была мысль, раскрывающая, как я думаю, главную интонацию книги»[4]. Необычность этой оценки, подтверждающей наш вывод о воспроизведении иллюстратором не буквы, не событийного ряда, а духа произведения,
чувств, мировидения автора, в том, что она относится к цвету обложки романа в оформлении художника Ю. Б. Могилёвского (1924- 2002) — участника Великой Отечественной войны.
Сочетание на обложке ярко контрастных красного и чёрного цветов, неразрывно сплетённых в единое целое белым цветом названия и имени автора, — передаёт ощущение художником заложенных в романе контрастов и противоположностей бытия человека на войне,подготавливает к их восприятию читателя.
Более конкретен изобразительно фронтиспис в том же издании. На рисунке художника- фронтовика хорошо знакомые ему детали солдатского быта: лампа, сделанная из гильзы, солдатский котелок, символизирующие рядовых тружеников войны, стоят на фоне карты боевых действий. Как и писатель, художник-иллюстратор помогает читателю осмыслить: жизни отдельных людей и ход крупных исторических событий неразрывно друг с другом связаны, могут быть поняты только в единстве.
Подтвердим сказанное ещё одной иллюстрацией на обложке современного издания романа, выполненной иллюстратором А. Симан- чуком. Здесь также совмещены два ракурса повествования. Крупным планом изображено лицо командарма, видящего битву в целом. И рядом отрезок поля боя и группа сражающихся бойцов. Долг солдата в том, чтобы победить врага на своём маленьком рубеже. Долг отвечающего за судьбы тысяч людей полководца в том, чтобы ни одна жизнь солдата не была отдана напрасно.
Обратимся к развитию сюжета. В первой части романа изображено продвижение дивизии к фронту. «Независимо от того, что ждало каждого впереди, люди испытывали прилив неуемного веселья, излишне охотно отзывались смехом на шутки, на беззлобную ругань. Разогретые работой, толкались в строю, преданно глядя на командиров взводов с одинаковым угадыванием нового, неизвестного поворота в своей судьбе. В те минуты лейтенант Кузнецов вдруг почувствовал эту всеобщую объединённость десятков, сотен, тысяч людей в ожидании еще неизведанного скорого боя и не без волнения подумал, что теперь, именно с этих минут начала движения к передовой, он сам связан со всеми ними надолго и прочно»[5]. Закономерно, что многие иллюстраторы обратились к этому первому ключевому эпизоду романа, когда колонна марширует навстречу предстоящей битве.
Для графического воплощения сути этого эпизода особенно важно передать ощущение единства и целеустремлённости массы людей, каждый из которых — личность. Поэтому не вполне удачными представляются решения Л.П. Дурасова (род. 1932) или Ю. П. Реброва (1929—2002), когда на первый план вынесены диалоги между главными героями. Колонна оказывается безликим фоном. На лучших иллюстрациях (С.В. Тараник (род. 1952), А.Г. Тамбовкин (род. 1933)) каждый боец выписан отдельно так, что их можно пересчитать, и в то же время все они делают общее дело, напрягают все силы, вытягивая по снегу тяжёлые орудия.
Вторая логическая часть романа — само сражение, продолжавшееся сутки и стоившее жизни половине героев. Выберем для анализа тот эпизод, в котором, на наш взгляд, — квинтэссенция осмысления писателем жестокости и противоестественности войны, готовности народа к само-
пожертвованию. После гибели артиллерийского расчёта, молодая девушка-санинструктор, для которой участие в бою не входит в воинский долг, бросается на помощь уцелевшему офицеру и, хотя он гонит её в укрытие, слабыми девичьими руками подносит к орудию тяжёлые артиллерийские снаряды: «Обе руки ее держали снаряд, прижав к груди»[6].
Прямо в тексте этого нет, но А.Г. Тамбовкин верно, кажется, расшифровал скрытую метафору: героиня прижимает двумя руками к груди снаряд — орудие убийства так, как женщины прижимают ребёнка. Здесь и указание на то, что война ломала естественное существование человека, и на то, что на той великой войне снаряды, защищавшие жизнь, будущее, действительно чем-то были достойны материнского к себе отношения...
Заключительная часть романа, изображающая события после боя, требует от художника особенной чуткости, чтобы суметь графическими средствами объединить радость победы и горечь потерь. Художник Ю.Б. Могилевский, иллюстрируя последний эпизод романа, когда Кузнецов видит, как, преследуя отступающего врага, «над головой, раскатывая низкий гул, проходили группы штурмовиков»7, изображает под силуэтами летящих самолётов лежащую на могиле в снегу санитарную сумку — безмолвное напоминание о том, что победа стоила жизни юной девушке-санинструктору.
А. Г. Тамбовкин выбрал момент, когда генерал и начальник дивизии пришли на место, где целые сутки кипели бои, чтобы наградить тех, кто выжил. На дне окопа разбросаны гильзы, на бруствере лежит искорёженное противотанковое ружьё, вдали подбитый немецкий танк... и никого живого. На поле не изображены трупы, в соответствии с текстом: «Перешагивая через выступавшие под ногами кругло и плоско оснеженные бугры, Бессонов шел, стараясь не наступать, не задеть их палочкой, угадывая под этими буграми трупы убитых еще утром».8 Бесхозные «предметы» сами по себе красноречивы: победа достигнута, но за неё заплачено дорогой ценой.
На рисунке О.П. Шамро используется эпизод, когда генерал находит уцелевших бойцов, двух пехотинцев, в пулемётном гнезде. Художнику удалось уловить и передать настроение эпизода — несмотря на огромные потери, те, кто выжил, не сломлены: держат головы прямо и оружие наготове, чтобы, если понадобится, вступить в новый бой.
Таким образом, наш анализ показывает, что гармония литературного текста и иллюстраций достижима, если художник понял и принял сверхзадачу, мировидение писателя, если ставил целью передать не букву, а дух текста. В романе «Горячий снег» художественно осмыслены, поняты, прочувствованы: цена победы, ответственность командиров и мужество рядовых бойцов. Эстетические оценки автора графически воспроизведены на лучших иллюстрациях к роману.
-------------------- БИБЛИОГРАФИЯ:-----------------------
Бондарев Ю. Собрание сочинений. Т. 2. — М.: Худож. лит., 1984. — 456 с.
Бондарев Ю.В. Горячий снег / ил. Ю.Б. Могилевский. — М.: Сов. писатель, 1971. — 415 с.
Бондарев Ю.В. Горячий снег/худож. О.П. Шамро. — М.: Воениздат, 1974. — 374 с.
Бондарев Ю.В. Горячий снег/худож. Ю.П. Ребров,
- В. Васильев. — М.: ДОСААФ, 1976. — 348 с.
Бондарев Ю.В. Горячий снег/худож. М. Рудаков. — М.: Худож. лит., 1979. — 382 с.
Бондарев Ю.В. Горячий снег / худож. А.Н. Устинович. — М.: Просвещение, 1982. — 318 с.
Бондарев Ю.В. Горячий снег/худож. В.А. Глуховцев,
- В. Тараник. — Краснодар: Кн. изд-во, 1986. — 364 с.
Бондарев Ю.В. Горячий снег / худож. Л. Дурасов. — М. : Дет. лит., 2013. — 457 с.
Бондарев Ю.В. Горячий снег / оформление А. Си- манчука. — М.: Искатель, 2013. — 352 с.
Бондарев Ю.В. Горячий снег/ Ю.В. Бондарев. Иван / В. Богомолов. Обелиск / В. Быков. А зори здесь тихие / Б. Васильев; худож. А. Тамбовкин. — М.: Дет. лит., 1986. — 41 с. — (Библиотека мировой литературы для детей).
Фаворский В.А. Об искусстве, о книге, о гравюре. — ЛИ.: Книга, 1986. — 240 с.
[1] Фаворский В. А. Об искусстве, о книге, о гравюре. — М.: Книга, 1986. — С. 115, 119.
[2] Там же. С. 11.7
[3] Бондарев Ю. Собрание сочинений. Т. 2. — М.: Худож. лит., 1984. — С. 484.
[4] Бондарев Ю. Собрание сочинений. Т. 6 : Поиск истины.
— М.: Худож. лит., 1986. — С. 155.
[6] Бондарев Ю. Собрание сочинений. Т. 2. — M.: Худож. лит., 1984. — С. 329