Руднев В. Читательская направленность личности старшеклассников : по результатам анализа творческих работ студентов / В. Руднев // Школьная библиотека. - 2015. - № 11. - С. 21-24.

Дата публикации: 17 июня 2024.

Читательская направленность личности старшеклассников

по результатам анализа творческих работ студентов

В. Н. РУДНЕВ, кандидат педагогических наук, доцент кафедры русского языка и издательского дела НОУ ВПО «Российский новый университет», г. Москва.

В России Год литературы был богат на разные ме­роприятия: открытые уроки, викторины, конкурсы, например «Самый читающий школьник», даже бал-маскарад литературных героев... К сожа­лению, на второй план ушла главная задача Года литерату­ры — воспитание человека чи­тающего. И тому есть своё объ­яснение. Как справедливо от­мечает профессор Ю.М. Мелентьева, в настоящее вре­мя отсутствует системный под­ход к изучению феномена чте­ния [2, с.116]. В связи с этим актуальная задача, стоящая перед педагога­ми, психологами, культурологами, — это соз­дание практико-ориентированной методики формирования читательских компетенций, рассчитанной на работу, прежде всего, с нечи­тающей молодежью.

На наш взгляд, в этом отношении перспек­тивно опираться на идеи отечественного психо­лога К.К. Платонова. Он выделяет такие подструктуры личности: направленность лич­ности, опыт, особенности психических процес­сов, биологические свойства. «...1-я подструк­тура личности объединяет направленность и от­ношения личности, проявляющиеся как ее моральные черты» [8, с.126]. Сюда К.К. Плато­нов относит убеждения, мировоззрение, идеа­лы, стремления, интересы, желания. «Эта струк­тура формируется путем воспитания», — отме­чает психолог. В этом ее отличие от опыта, который, по мнению К.К. Платонова, складыва­ется в результате обучения. В настоящей статье мы обращаемся к исследованию читательской направленности личности, которая, на наш взгляд, должна быть явно выраженной у моло­дого человека по завершении школьного курса обучения (17—18 лет).

Читательская направлен­ность личности — это осозна­ние человеком потребности в чтении как важнейшем спосо­бе приобщения к ценностям отечественной и мировой культуры.

С целью выявления чита­тельской направленности лич­ности мы предложили студен­там-первокурсникам, вчераш­ним школьникам, на первом занятии по таким вузовским дисциплинам, как «Русский язык и культура речи», «Культура речи и деловое общение», «История мировой литературы и искус­ства», написать творческие работы по темам:

1. Мой путь к книге.
2. Книга и я.
3. Почему я не люблю читать.
4. Какую книгу я не посоветовал бы прочитать и почему.

С результатами их анализа мы вам и предла­гаем ознакомиться.

Примерно 40% респондентов выбрали прием блестящей неопределенности. Вот наиболее ти­пичные ответы: «Книги занимают важное место в моей жизни. Благодаря школе, книги стали тем, без чего я не могу жить»; «Я не представляю свою жизнь без книг. Книги для меня — это всё. Книга — это ключ к знаниям»; «Книга помогает развивать­ся, знать, получать знания, становиться опытнее и мудрее» и т.п. Написав панегирик книге, эти рес­понденты не привели конкретных примеров, поз­воляющих судить об их читательской направлен­ности. Сюда же можно отнести и студентов, ис­пользовавших известную уловку «расширения ответственности»: «Когда мне задают вопрос: “А какая твоя любимая книга?”, я почти всегда отве­чаю, что нельзя любить одну книгу больше осталь­ных. Книги такие же разные для меня, как и фрукты. Яблоко с апельсином сравнивать нельзя» и т.д.

Остальные 60% опрошенных в той или иной степени речевого оформления предложили собственное понимание проблемы читательс­кой направленности личности. Здесь можно вы­делить следующие группы. Первая, и самая многочисленная, — это те, чья читательская направленность сформировалась в рамках школьных курсов «Литературного чтения», а за­тем «Литературы». Вот наиболее типичные от­веты: «Мой путь к книге начался со стихов, что мы учили в начальной школе»; «Мой путь к кни­ге берет начало еще со школьных времен, что было связано с произведениями, изучаемыми мною в учебном процессе, а само чтение зани­мало основную часть того самого процесса. Не могу сказать, что я получал удовольствие от прочтения тех самых произведений или испы­тал колоссальный интерес к ним. Но во многом на мое отношение к самому чтению и книгам повлияли такие произведения, как “Преступле­ние и наказание” Ф. М. Достоевского и рассказ М. Шолохова “Судьба человека”». «Начала читать после того, как в школе на лето задали очень большой список литературы. Читала очень медленно и без любви»; «Читала я книги бессознательно и лишь потому, что так велит школьная программа». Таких ответов примерно 50% от общей массы.

Вторая по численности группа, существенно уступающая первой (примерно 30%), — это рес­понденты, чья читательская направленность сформировалась под влиянием «человеческого фактора». Здесь на первое место выходит лич­ность учителя, воспитателя, близкого друга: «Мой путь к книге начался в 13 лет с учителя ли­тературы Раисы Евгеньевны. На ее уроках цари­ла приятная атмосфера, располагающая к учебе. Ее рассказы о писателях, произведениях были живыми и яркими, как будто они говорили: “Про­читай нас”; «Самой моей любимой книгой стал роман “Унесенные ветром” Маргарет Митчелл, т.к. его мне посоветовала почитать моя бабушка. Я, как и она, полюбила главную героиню, Скар­летт О’Хару, за ее чувственность и женствен­ность»; «Книгу Дж. Лондона мне принес отец во время того, как я находился в больнице»; «Моя страсть к детективному жанру началась с совета подруги прочитать роман Конан Дойля “Шерлок Холмс”. Я буквально “проглотила” эту книгу за неделю»; «Книгу Э. Ремарка “Три товарища” мне посоветовал друг, сказав, что в ней очень необычный сюжет и описывается ситуация, ко­торая часто встречается в жизни».

Примерно равное количество набрали такие ответы: «В последнее время меня стали увле­кать книги о психологии поведения людей в об­ществе. Я считаю, что они мне дают силы и не­которую уверенность в общении»; «Я люблю книги по психологии влияния. Полученные из них сведения уберегли меня от глупых поступ­ков и сэкономили мне немало денег». Полагаем, следуя классификации Ю.П. Мелентьевой, здесь мы имеем дело с модификацией обыден­ного чтения. «Оно тесно связано с повседневны­ми заботами, с каждодневными бытовыми действиями личности» [3, с. 142]. Обыденное чтение сопровождает приготовление пищи и са­му еду, воспитание детей. В данном случае по­пулярные книги по психологии в наше время позволяют обывателю почувствовать себя «спе­циалистом» в сфере коммуникации, способным разбираться в скрытых поступках окружающих.

В последних строчках нашего рейтинга рас­положился «экранный» тип читательской нап­равленности личности: «Мой путь к книге начал­ся с просмотра фильма “Властелин колец”. На тот момент для моего неокрепшего восьмилет­него мозга этот фильм стал потрясением. Он приоткрыл мне дверь в мой первый мир фэнте­зи. После просмотра фильма мое отвращение к чтению сменилось любопытством».

Автор замечательных книг по психологии чтения в СССР И. П. Мотяшов отмечал: «Каждое поколение приходит в жизнь, чтобы решать за­дачи, поставленные временем» [6, с.З]. Какие же задачи ставит перед собой поколение, вхо­дящее в жизнь в третьем тысячелетии? Судя по читательской направленности личности, мы мо­жем говорить о стремлении молодежи уйти от действительности в вымышленный мир: «Важ­но, чтобы книга приносила тебе удовольствие, наслаждение, чтобы с нею можно было отвлечь­ся от своих проблем и окунуться с головой в дру­гой мир»; «Для меня книги дают успокоение, воз­можность уйти из жестокого мира»; «Книга — лучший способ отвлечься от всяких забот и хло­пот». Полагаем, перед нами — социальный эска­пизм, наглядный показатель процессов отчуж­денности людей в нашем обществе [7, с. 74-83].

Чуть меньше набрали такие варианты отве­тов: «В произведении Сьюзен Коллинз “Голод­ные игры” раскрываются многие проблемы: лю­бовь, дружба, сострадание, умение выживать, надежда, которая может подтолкнуть человека к очень отчаянным поступкам»; «В книгах “Хрони­ки Нарнии” Льюиса меня волнуют дружба, лю­бовь, предательство, взаимовыручка, отвага, самопожертвование»; «Уметь быть отзывчивым к людям, добрым к людям и к окружающим меня научила книга А. де Сент-Экзюпери “Маленький принц”»; «Прочитав трагедию “Гамлет”, я поня­ла, как хрупка человеческая жизнь»; «Благодаря книгам я научилась понимать чувства людей, со­переживать им, дорожить близкими. Я поняла, что такое настоящая дружба». Как видим, здесь очевидно стремление к традиционным ценнос­тям, обеспечивающим человеку безопасность, любовь, дружбу, взаимопомощь и поддержку в трудной жизненной ситуации.

Лишь очень небольшая группа респондентов заражена прагматичной «моралью успеха»: «Моя любимая книга — “Сверхъестественные”, ее автор Мальком Гладуэлл. Эта книга расска­зывает, как простые люди стали богатыми и зна­менитыми обладателями премий и денег»; «Я люблю читать книги о тех, кто добился денег, власти. Меня это стимулирует к поступкам и вы­бору профессии юриста».

Одним из серьезных достижений нашего оп­роса мы считаем то, что нам удалось выявить причины неготовности к работе с текстом нечи­тающей молодежи. На первом месте здесь сто­ит предыдущий опыт школьного обучения, где в течение одиннадцати лет воспитывается или не воспитывается творческое отношение к жизни и деятельности [9, с. 135-147]. Вот типичные ре­зультаты того, что для многих выпускников «труд упорный» в виде чтения стал задачей не­посильной: «Я считаю, что от чтения нужно полу­чать удовольствие, а мне тяжело вникнуть в суть написанного»; «Как тяжело читать Достоевско­го! Я бы никому не посоветовал читать его ро­ман “Преступление и наказание”. Слишком мно­го повторяющихся реплик, слов, выражений. Речь героя растягивается на несколько страниц, хотя возможно было бы написать в одно неболь­шое предложение»; «Я думаю, что лучше пос­мотреть фильм или сериал, а не читать книгу»; «Мне очень трудно заставить себя читать».

Некоторые респонденты честно признаются: «Мне лень читать книги. Я люблю смотреть теле­визор и компьютер, слушать музыку, гулять. Когда я читаю книгу, то не понимаю смысла, о чем идет речь. Наверное, не хватает усидчивос­ти»; «Мне не хватает терпения. Как только дело доходит до чтения, то мне это дело быстро на­доедает». Очевидно, что не без влияния СМИ и горе-ученых, к сожалению, занимающих высо­кие посты в современном научном сообществе, у современных студентов формируются такие установки: «И быстрее, и проще посмотреть то или иное произведение в кино, чем мучиться с чтением томов книг. Сейчас существуют более удобные формы усвоения произведений, чем раньше»; «Доказано, что лучше воспринимается информация на слух, а не та, что прочитаешь. Поэтому я предпочитаю слушать, я так лучше ус­ваиваю».

Самая малочисленная группа «нечитающих» называет причину отсутствия интереса к чтению по-другому: «Я считаю, что общение гораздо ценнее чтения. Я люблю поговорить, а не чи­тать»; «Я считаю, что лучше проводить время в кругу интересных людей, чем скучных книг»; «Только общение с реальными людьми может научить жить и выживать». Условно таких рес­пондентов мы определяем как «гедонистов». Наслаждение для них несет фатическое обще­ние — общение ради общения: обмен информа­цией (интернет-общение), выплеск эмоций без рефлексии и т.п. Перцептивное общение, уме­ние проникнуть во внутренний мир собеседни­ка, понять мотивы поведения другого человека через книгу, — до этого «гедонисты» еще не до­росли: «Книги отнимают большое количество времени. Для меня важнее чтения побыть с друзьями, заняться спортом, провести время с девушкой. Я понимаю, что это пройдет с возрас­том, но пока я молод, энергичен, не обойден красотой, я готов к новым свершениям».

Действительно, что тут можно возразить! Ибо, как известно, «рожденный ползать — летать не может». Ясно одно: дети, не получившие от роди­телей необходимых знаний, культурного опыта, достигаемого во многом с помощью чтения, не смогут передать своим детям любовь к чтению. Может быть, поэтому часто можно сейчас слы­шать сетования самих молодых людей о том, что им не о чем поговорить! Возможно, если они хотя бы выборочно интересовались произведениями наших великих соотечественников, например та­ких, как О. Берггольц, то тем для разговоров и об­суждений было бы предостаточно. О.Ф. Берг­гольц, пережившая ужас блокадных дней в осаж­денном фашистами Ленинграде, приводит впечатляющий пример моральной дилеммы. В страшную голодную зиму в одну из ленинградс­ких квартир постучал незнакомый летчик. Он при­шел к родным с фронта и узнал, что все они умер­ли от голода. Свой паек он отдал первой открыв­шей ему дверь пожилой женщине — Зинаиде Епифановне. «В пакете были мука, хлеб, банка консервов. Огромное богатство свалилось в руки Зинаиды Епифановны. На неделю хватит одной, на целую неделю!.. Но подумала она: съесть это одной — нехорошо. Жаль, конечно, муки, но нехо­рошо есть одной, грех. Вот именно грех — по- новому, как-то впервые прозвучало для нее это почти забытое слово». Зинаида Епифановна ре­шает моральную дилемму просто: собирает всех оставшихся в живых жителей коммунальной квар­тиры и они вместе съедают паек. «Всем хватило, на один раз, правда, но порядочно на каждого». Данный пример говорит о том, что момент погра­
ничной ситуации между жизнью и смертью раск­рывает сущность человека, заставляет сделать решительный шаг в сторону добра или зла. Треть­его здесь просто не дано [1, с. 23].

Нельзя не заметить, что респонденты, спо­собные к рефлексии, отмечают, что их чита­тельская направленность формируется не в подростковом, а в юношеском возрасте: «К чте­нию книг я пришел осознанно только к восем­надцати годам. До этого времени книги у меня не вызывали никакого интереса»; «Примерно в семнадцать лет моими любимыми книгами ста­ли романы-антиутопии: Е.И. Замятина “Мы” и Д. Оруэлла “1984”»; «Для кого-то чтение книг — скучное занятие, а для меня — это жизнь. Я чи­таю книгу при любой возможности: в трамвае, в метро, электричке. Но полюбила читать я толь­ко, когда мне исполнилось 18»; «Для меня книга — это духовная пища, в которой я нуждаюсь не меньше, чем в физических пот­ребностях. Это я понял в 17 лет».

Какие выводы позволяет сделать наш опрос? Во-первых, интерес к чтению нужно воспитывать. «На читательские интересы ребенка можно и нужно влиять активно. Прежде чем рекомендо­вать сыну или дочери ту или иную книгу, ее лучше прочесть самому», — этот совет И. П. Мотяшова ро­дителям актуален по сей день [5, с. 107]. Во-вто­рых, читательская направ ленность лич­ности формиру­ется путем воспитания. Книга должна формировать человека в духовно-нравственном отношении. «Чело­вечество издавна стремилось к осуществлению идеала Че­ловечности, и каждая эпоха   рождала идеальных героев. Гулливер, Дон Кихот, Робин­зон Крузо, д’ Артаньян, Айвен­го, капитан Немо, капитан Грант, Овод, Павел Власов,  Чапаев, Мересьев..» [4, с. 7].

Полагаем, этот список нужно дополнить героями современной российской ли­тературы. В-третьих, книга как источник общения должна приводить к самораскрытию личности читателя. В этом отношении в современном рос­сийском образовании необходима разработка творческих заданий и методик, направленных на эмоцию «радости общения» с книгой. В-четвер­тых, необходим системный подход при изучении феномена чтения. В этом отношении могут помочь такие метанаучные дисциплины, как «Философия книги» и «Педагогика чтения» [10].

ЛИТЕРАТУРА

1. Егоров П. А. Этика : учеб, пособие / П. А. Егоров, В. Н. Руднев. — М., 2014.
2. Мелентьева Ю. П. О чтении : (Размышления о те­оретических аспектах чтения). — М., 2014.
3. Мелентьева Ю. П. Чтение: модели и модифика­ции // Мир психологии. — 2014. — № 4 (80) .
4. Мотяшов И. Воспитание гражданина : о новых книгах для детей. — М., 1967.
5. Мотяшов И. П. Путь к книге : о руководстве детс­ким чтением. -М., 1964.
6. Мотяшов И. П. Радий Погодин : очерк творчества. — М., 1983.
7. Окладникова Е. А. Социальный эскапизм совре­менной российской городской молодежи: факторы, практики, следствия // Вестник Нижегородского уни­верситета им. Н.И. Лобачевского. — 2014. — №3(35).
8. Платонов К. К. Концепция динамической функ­циональной структуры личности // Психология в тру­дах отечественных психологов / сост. Л.В. Куликов. — СПб., 2000.
9. Руднев В. Н. Человек читающий: опыт социокуль­турной характеристики студента // Гуманизация высшего профессионального образования: цели, содержание, спо­собы осуществления : сб. научн. тр. — Ростов-н/Д., 2015.
10. Руднев В. Н. Философия книги : монография. — М., 2015.