Девятилова И. Неповторимый мир уральских сказов / И. Девятилова // Книжки, нотки и игрушки для Катюшки и Андрюшки. - 2009. - № 1. - С. 19-22.
НЕПОВТОРИМЫЙ МИР УРАЛЬСКИХ СКАЗОВ
Для детей 9-12 лет
О творчестве Павла Бажова
Материал подготовила Ирина Семёновна ДЕВЯТИЛОВА, учитель, Лошаковская начальная школа, д. Лошаковка, Курская область.
ВЕДУЩИЙ:
Наш утренник сегодня посвящен замечательному писателю, собирателю уральских сказов Павлу Петровичу Бажову (1879—1950).
Он родился и прожил жизнь на Урале. Его детство и отрочество прошли в городке Сысерти и на Полевском заводе, входившем в Сысертский горный округ. Отец его в ту пору был рабочим. Независимый характер отца, за острый язык получившего прозвище Сверло, был причиной недовольства им со стороны заводского начальства. За обличение несправедливых порядков его не раз переводили с одного завода на другой, а иногда и увольняли с работы. Однако заводчики не могли обойтись без опытного мастера и снова принимали его в цех.
Мать писателя была искусной кружевницей. Еще в детском возрасте она была отдана в мастерскую-«рукодельню», где научилась искусству плетения кружев и вязания чулок. Не щадя глаз, плела она кружева и вязала ажурные чулки для жен и дочерей заводского начальства. Это было большим подспорьем для семьи, особенно во время вынужденной безработицы мужа.
Павел рано начал сознавать себя ответственным членом семьи: пойти на рыбалку значило «добыть на ушку, а то и на две», сходить в лес — принести ягод и грибов.
Образование будущий писатель получил благодаря содействию ветеринарного врача и общественного деятеля Н. С. Смородинцева, который уговорил родителей отправить мальчика учиться в город Екатеринбург.
Учился П. П. Бажов в Екатеринбургском духовном училище, а потом в Пермской семинарии. В эти учебные заведения обычно принимали детей духовенства, но делали иногда исключение и для «мирских».
После окончания семинарии в 1899 году Павел Петрович мечтал продолжить свое образование в университете. Однако из-за политической неблагонадежности ему было отказано в приеме в Томский университет. И вот в двадцать лет начал Бажов учительствовать сначала в глухой деревне Шайдурихе, а затем в Екатеринбурге и Камышлове.
В летние месяцы будущий писатель много путешествовал по Уралу. Где бы ни был Бажов, везде он приглядывался к окружающей жизни, беседовал с рабочими, записывал их меткие слова, разговоры, рассказы. Впоследствии он вспоминал, что его записи составили шесть тетрадей, которые пропали в годы Гражданской войны. Богатый запас жизненных впечатлений, образцов народной речи очень помог ему в дальнейшем в работе журналиста, а потом и в писательском труде. Свою «кладовую» он пополнял всю жизнь. Вечерами, после утомительного рабочего дня Бажов составлял и пополнял картотеку метких слов, определений, пословиц. «Узелками для памяти» называл их писатель.
В 1936 году в одном из журналов были опубликованы его первые сказы. Их успех побудил Бажова продолжить работу. Так он нашел себя как писатель.
Через три года вышла первым изданием книга «Малахитовая шкатулка».
Расцвет творчества писателя пришелся на годы Великой Отечественной войны. Он обращается к историческому прошлому Урала, его лучшим профессиональным традициям, преемственности рабочих династий. Особенно часто в эти годы он встречается и беседует со старыми рабочими, записывает их рассказы. Бажовская «Шкатулка» пополняется новыми сказами.
В годину народной борьбы за победу книга оказалась особенно близкой людям, находившимся вдали от дома. Бойцы в письмах с фронта писали Бажову, что книга о народной мудрости и мастерстве учит гордиться вековой славой уральцев, крепче любить Родину и защищать ее от посягательств врагов.
В 1942 году «Малахитовая шкатулка» выходит вторым изданием, в 1944-м — третьим и четвертым. Ее издают во Франции, Англии, Норвегии и в других странах.
Не одно поколение читателей радовали и увлекали сказы Павла Петровича Бажова. И жизнь им предстоит долгая-предолгая.
А сейчас мы с вами посмотрим инсценировку, поставленную по сказам П. П. Бажова.
АВТОР:
Сидели раз старатели круг огонька в лесу. Четверо больших, а пятый парнишечко. Лет так восьми, не больше. Федюнькой его звали. Давно всем спать пора, да разговор занятный пришелся. В артелке, видишь, один старик был. Дедко Ефим. С молодых годов он из земли золотую крупку выбирал. Мало ли каких случаев у него бывало.
Он и рассказывал, а старатели слушали.
ДЕДКО ЕФИМ:
Говорят ещё, что в горах живет Хозяйка, или, как ее по-другому называют — Малахитница, которая помогает чистому душой человеку в трудную минуту; по замыслу камнереза дает такой камень, который соответствует его задумке; некоторым показывает свои владенья, где все сделано из камня: деревья, цветы, пчелки — и все оно как живое. Много можно приводить примеров, но уж лучше расскажу вам про нее сказ.
(Сказ «Медной горы Хозяйка».)
ФЕДЮНЬКИН ОТЕЦ:
Ложился бы ты, Тюньша, спать.
ФЕДЮНЬКА:
Погоди, тятенька! Я маленько ещё посижу.
ДЕДКО ЕФИМ:
Кроме Хозяйки есть и другие, которые открывают простому человеку с бескорыстной душой сказочные богатства. Например, мураши, на лапках которых растут золотые лапотки, или вот, к примеру, бабка Синюшка...
СТАРАТЕЛЬ (1):
Про эту и я слышал. Сказывают: где она — там и богатство.
ФЕДЮНЬКИН ОТЕЦ:
Как так?
СТАРАТЕЛЬ (2):
А вот так. Слушайте, расскажу вам про «Синюшкин колодец»...
(Рассказывает.)
СТАРАТЕЛЬ (3):
А мой прадед, когда был еще таким вот, как Федюнька, с другом не раз встречали Голубую змейку. Послушайте, как это было.
(Рассказывает сказ «Голубая змейка».)
ФЕДЮНЬКА:
Как интересно!
ФЕДЮНЬКИН ОТЕЦ:
Ох, Федюнька, спать тебе давно пора. Иди, ложись.
ФЕДЮНЬКА:
Можно, тятенька, я ещё с вами посижу?
ФЕДЮНЬКИН ОТЕЦ:
Ладно уж, посиди.
ДЕДКО ЕФИМ:
Много разного люда около золота вьется. Кому само в руки дается, а у кого и последнее отнимется.
ФЕДЮНЬКИН ОТЕЦ:
Знаю и я подобную историю, как двум малым ребятам помог Великий Полоз и что из этого вышло.
ФЕДЮНЬКА:
Расскажи, тятенька.
ФЕДЮНЬКИН ОТЕЦ:
Ну что ж, послушайте сказ про Великого Полоза...
(Кратко рассказывает.)
ДЕДКО ЕФИМ:
Да, бескорыстному человеку всегда открываются земные богатства. Ох-ох-ох! Кто бы помог нам...
(Все сидят задумавшись. Появляется девчонка, в руках — платочек. Останавливается около костерка, взмахивает платочком, топает ножкой и начинает плясать.
Сначала пляшет по кругу вокруг костерка, потом выходит за сидящих старателей, подходит к сосне, топает ножкой, машет платочком, свистит: Фи-т-ть! Й-ю-ю-у...)
АВТОР:
Тут филин заухал, захохотал, и никакой девчонки не стало.
ФЕДЮНЬКА:
Тятя, это кто?
ФЕДЮНЬКИН ОТЕЦ:
Филин, кому больше-то? Неуж не слыхал, как он ухает.
ФЕДЮНЬКА:
Да не про филина я! Его-то, поди-ко, знаю и ни капельки не боюсь. Ты мне про девчонку скажи.
ФЕДЮНЬКИН ОТЕЦ:
Про какую девчонку?
ФЕДЮНЬКА:
А вот, которая здесь плясала.
СТАРАТЕЛЬ (1):
А ведь я, Тюньша, точь-в-точь такое же диво видел. Ты, дедко Ефим, что скажешь?
ДЕДКО ЕФИМ:
А то и скажу, что это же видел, да думал — померещилось мне, а выходит — и впрямь Огневушка-Поскакушка приходила.
СТАРАТЕЛЬ (2):
Какая Поскакушка?
ДЕДКО ЕФИМ:
Слыхал я от стариков, что есть такой знак на золото — вроде маленькой девчонки, которая пляшет. Где такая Поскакушка покажется, там и золото. Не сильное, а вроде редьки посажено. Сверху, значит, пошире круг, а дальше все меньше да меньше и на нет сойдет. Выроешь эту редьку золотого песку — и больше на том месте делать нечего. Только вот забыл, в котором месте ту редьку искать: то ли где Поскакушка вынырнет, то ли где она в землю уйдет.
СТАРАТЕЛЬ (3):
Это дело в наших руках. Завтра и испробуем. А теперь спать.
(Уходят.)
АВТОР:
Наступило утро.
(Появляются старатели, в руках лопаты.)
СТАРАТЕЛЬ (1):
Вот вчерашний костерок. Попробуем покопать здесь.
(Копают.)
СТАРАТЕЛЬ (2):
Всё без толку — ничего здесь нет.
ДЕДКО ЕФИМ:
Надо копнуть вон под той сосной.
ФЕДЮНЬКИН ОТЕЦ:
Да не под той, а под этой.
СТАРАТЕЛЬ (3):
Что вы говорите, совсем в другом месте надо копать.
(Появляется Федюнька.)
ФЕДЮНЬКА:
Что вы! Что вы, дяденьки! Забыли, видно! Вовсе Поскакушка под этой вон сосной остановилась... Тут и ножкой притопнула.
ФЕДЮНЬКИН ОТЕЦ:
Ну что ж, попробуем под каждой показанной сосной.
(Копают.)
АВТОР:
На местах испытали, а удачи не вышло.
ДЕДКО ЕФИМ:
Обманное, Федюнька, твое счастье.
ФЕДЮНЬКА:
Это, дедо, филин помешал.
ДЕДКО ЕФИМ:
Филин тут не причина.
ФЕДЮНЬКА:
А вот и причина!
ДЕДКО ЕФИМ:
Нет, не причина!
СТАРАТЕЛЬ (1):
Старый да малый, оба не знают, а мы слушаем их да дни теряем.
СТАРАТЕЛЬ (2):
Намаялись сегодня. Завтра выходной — пора по домам.
ДЕДКО ЕФИМ:
Вы идите, а я тут останусь.
ФЕДЮНЬКА:
А можно и мне с тобой?
ДЕДКО ЕФИМ:
Ну что ж, оставайся.
(Остальные уходят. Дедко Ефим и Федюнька «разводят костер», затем садятся на пеньки.)
ФЕДЮНЬКА:
Знаешь, дедо, я все думаю, что это филин помешал нашему счастью.
ДЕДКО ЕФИМ:
Филин тут ни при чем.
ФЕДЮНЬКА:
А вот и при чем. Спугнул наше счастье своим хохотом. Он во всем виноват.
(Сидят, задумавшись. Появляется девчонка, в руках — платочек. Останавливается около костерка, взмахивает платочком, топает ножкой и начинает плясать.
Сначала пляшет по кругу вокруг костерка, потом выходит за сидящих, подходит к сосне, топает ножкой, машет платочком, свистит: «Фи-т-ть! И-ю-ю-у...»)
АВТОР:
Тут филин заухал, захохотал, и никакой девчонки не стало.
ДЕДКО ЕФИМ:
Откуда филину быть, коли солнышко ещё не закатилось?
ФЕДЮНЬКА:
Видишь вот! Опять филин наше счастье спугнул. Поскакушка, может, от этого филина и убежала.
ДЕДКО ЕФИМ:
А ты разве видел Поскакушку?
ФЕДЮНЬКА:
А ты разве не видел?
ДЕДКО ЕФИМ:
Знать, опять была. Кажется, под той сосной ножкой топнула.
ФЕДЮНЬКА:
Ошибаешься, дедо. Под другой сосной она остановилась.
ДЕДКО ЕФИМ:
О-хо-хо! Видно, нет ничего. Одна это наша думка. Ну да утро вечера мудренее. Пойдем, Тюньша, спать.
(Уходят.)
АВТОР:
Наступило утро. Солнце позолотило верхушки деревьев, разбудило птиц.
(Звучит запись с голосами птиц. Появляются Федюнька и Дедко Ефим.)
ФЕДЮНЬКА (потягиваясь):
Так сладко спалось... Ну что, дедо, попытаем счастья?
ДЕДКО ЕФИМ:
Да давай ужо.
(Копают.)
Наше счастье — людям на смех.
ФЕДЮНЬКА:
Это филин пучеглазый наше счастье обухал да обхохотал! Вот бы его палкой!
ДЕДКО ЕФИМ:
Эх, Тюньша, Тюньша! Смеется над нами Поскакушка. Другой раз случится увидеть, так ей в глаза надо плюнуть. Пускай людей с пути не сбивает да на смех не ставит!
ФЕДЮНЬКА:
Дедо, она не со зла. Филин ей вредит.
ДЕДКО ЕФИМ:
Твое дело, да только ямы я больше бить не стану. Побаловался — и хватит. Немолодые мои годы — за Поскакушкой скакать.
ФЕДЮНЬКА:
Ты, дедо, не сердись на нее! Вон она какая веселая да хорошая. Счастье бы нам открыла, кабы не филин.
ДЕДКО ЕФИМ:
То-то счастье открыла — дальше некуда.
ФЕДЮНЬКА:
А как она, дедо, ловко пляшет!
ДЕДКО ЕФИМ:
Пляшет-то она ловко, да нам от этого ни жарко ни холодно и глядеть неохота.
ФЕДЮНЬКА:
А я бы хоть сейчас поглядел! А ты, дедо, отворотишься? И поглядеть тебе не любо?
ДЕДКО ЕФИМ:
Как не любо?.. Ох, и упорный ты парнишко! Ох, и упорный! Что в головенку попало, то и засело! Будешь вот, что мое же дело, — всю жизнь мыкаться, за счастьем гоняться, а его, может, вовсе и нету.
ФЕДЮНЬКА:
Как нету, коли я своими глазами видел.
ДЕДКО ЕФИМ:
Ну, как знаешь, я тебе не попутчик! Набегался. Ноги заболели. Хватит, пойдем отдохнем.
(Уходят.)
АВТОР:
Вскоре зима загнала старателей по домам. У Федюньки отца на заводе покалечило. В больничную казарму его унесли. Ни жив ни мертв лежит. Мачеха и вовсе медведицей стала — загрызла Федюньку. Терпел он, терпел, да и решил податься к деду Ефиму. Надел Федюня пимишки, шубейку-ветродуйку, покромкой покрепче затянул. Хотел отцовскую шапку надеть, да мачеха не дала. Натянул тогда свою, из которой давно вырос, и пошел.
(Появляется Федюнька, затем Поскакушка.)
Идти далеко. Вдруг слышит...
ПОСКАКУШКА:
Фи-т-ть! Й-ю-у...
АВТОР:
И пошел Федюшка за Поскакушкой. Остановилась она у старой березы и давай плясать.
ПОСКАКУШКА:
У меня тепло! У меня светло! Красно летичко!
(Звучат в записи голоса птиц. Федюнька расстегивает шубейку.)
Ты, парень, побереги тепло-то! Лучше о том подумай, как назад выберешься!
ФЕДЮНЬКА:
Сама завела — сама выведешь!
ПОСКАКУШКА:
Ловкий какой! А если мне недосуг?
ФЕДЮНЬКА:
Найдешь время! Я подожду!
ПОСКАКУШКА:
Возьми-ка лучше лопатку. Она тебя домой и выведет. Гляди, из рук не выпусти! Крепче держи! Да дорогу-то примечай! Назад тебя лопата не поведет. А ведь придешь весной-то?
ФЕДЮНЬКА:
А как же? Непременно прибежим с дедком Ефимом. Как весна — так мы и тут. Ты тоже приходи поплясать.
ПОСКАКУШКА:
Не время мне. Сам уж, пляши, а дедко Ефим пусть притопывает!
ФЕДЮНЬКА:
Какая у тебя работа?
ПОСКАКУШКА:
Не видишь? Зимой лето делаю да таких, как ты, работничков забавляю. Думаешь — легко? Ну, ладно, прощай. Фи-т-ть! Й-ю-ю-у...
АВТОР:
И девчонки нет, и полянки нет. На вершине березы филин сидит. Кричать — не кричит, а башкой ворочает. Потянула тут лопата Федюньку да и привела к деду Ефиму. А как весна пришла, побежали к старой березе.
(Появляются Дедко Ефим и Федюнька. Подходят к березе. Начинают копать.)
ДЕДКО ЕФИМ:
Вот, Тюньша, наше-то счастье. Песок хоть не промывай, а прямо руками золотины выбирай. От такой большой радости хоть пляши.
(Пляшут, затем уходят.)
АВТОР:
Годов с пяток дедко Ефим с Федюнькой в достатке пожили. Вспоминали Поскакушку:
— Еще бы показалась разок!
Ну, не случилось больше.
ВЕДУЩИЙ:
Много у Павла Петровича сказов, и все очень интересные и увлекательные. О некоторых из них составлены загадки. Послушайте их и назовите отгадки.
Кто-то сидит у окошка в избушке,
А маленький козлик стоит на опушке.
Ударит копытцем — каменья летят,
И россыпи их под луною блестят.
С козликом рядом кошка Мурёнка,
И смотрит на них из окошка...
(Дарёнка.)
Шапочке лейка говорит:
«Смелей-ка,
С горки катится на нас...
(Голубая змейка.)
Хозяйку Медной горы
Увидел однажды Данила,
И с этой самой поры
Тянет в гору какая-то сила.
Не мил ему белый свет,
Хочет увидеть...
(каменный цвет).
Круглое окошко, — как в ключе, водица.
Возле той водицы старушонка злится.
Синенькая, тощая: дунь — и нет её,
Охраняет старая сокровище своё.
(Бабка Синюшка.)
Если за кем-то по тропке пойдешь.
Непременно богатство в конце ты найдешь.
Смело бери лапоток золотой...
Скажи мне названье тропиночки той.
(Мурашина тропка.)
Как кукленка, девочка
Спляшет вам с припевочкой.
Появляется в огне.
Как зовут? Скажи-ка мне.
(Огневушка-поскакушка.)
Вот и расстаться нам
Пришла уже пора.
До новых встреч!
И не печалься, детвора,
Что кончен праздник.
Под сводами небес
Живите ожиданием чудес!