Макарова Б. "Рукописи не горят..." / Б. Макарова // Читаем, учимся, играем. - 2006. - № 3. - С. 24-28.

ВЕДУЩИЙ: Михаил Афанасьевич Булгаков заслуженно занял почетное место в отечественной литературе как мастер, умноживший ее величие и славу. В судьбе всякого самобытного писателя имеется некая тайна, разгадывать которую
приходится ему самому — своей жизнью, творчеством. Потом, после смерти творца, появляются ученые-биографы и по книгам, рукописям, письмам и мемуарам начинают воссоздавать сложную канвУ человеческой жизни, пытаясь заново разгадать эту тайну.

Михаил Булгаков родился 15 мая 1891 года в Киеве. Отец его — профессор Киевской духовной акаде­мии — отличался широтой интере­сов, читал курс истории религии в Западной Европе. Мать, Варвара Михайловна, после смерти мужа од­на продолжала воспитывать детей и заботиться об их образовании. Мно­го сил она отдавала сохранению в семье той атмосферы дружбы, кото­рую впоследствии воссоздал Миха­ил Булгаков в романе «Белая гвар­дия» и которую вспоминал в «Теат­ральном романе».

ПИСАТЕЛЬ: «Я заснул и увидел гостиную со старенькой мебелью красного плюша. Уютное кресло с треснувшей ножкой. В раме пыль­ной и черной портрет на стене. Цветы на подставках. Пианино раскрыто, и партитура “Фауста” на нем».

БИОГРАФ (2): Родное гнездо, дом и семья всегда имели для Булга­кова первостепенное значение, оп­ределившее многое в его характере и судьбе. Профессорская семья бы­ла дружная и веселая. Булгаковы любили музыку и театр, сам Михаил хотел в юности стать артистом, иг­рал в домашних спектаклях и экспромтом писал небольшие юмо­ристические рассказы.

БИОГРАФ (1): Окончив Пер­вую Киевскую гимназию, он посту­пает на медицинский факультет Киевского университета, который оканчивает в 1916 году. Работа врачом на военной службе, а потом в сельской больнице дала материал для восьми рассказов писателя, составивших цикл «Записки юного врача».

ПИСАТЕЛЬ: «Итак, прошел год. Ровно год, как я подъехал к этому самому дому. И так же, как сейчас, за окнами висела пелена дождя, и так же тоскливо никли желтые последние листья на березах. Ничто не изменилось, казалось бы, вок­руг. Но я сам сильно изменился... Год назад в зеркале, вынутом из че­модана, отразилось бритое лицо. Косой пробор украшал тогда два­дцатитрехлетнюю голову. Ныне про­бор исчез. Волосы были закинуты назад без особых претензий. Про­бором никого не прельстишь в тридцати верстах от железного пу­ти. То же и относительно бритья. Над верхней губой прочно утвер­дилась полоска, похожая на жест­кую пожелтевшую зубную щеточ­ку, щеки стали как терка, так что приятно, если зачешется пред­плечье во время работы, почесать его щекой. Всегда так бывает, еже­ли бриться не три раза в неделю, а только один раз... (Пауза.) И вот целый год. Пока он тянулся, он ка­зался многоликим, многообраз­ным, сложным и страшным, хотя теперь я понимаю, что он проле­тел, как ураган. Но вот в зеркале я смотрю и вижу след, оставленный им на лице. Глаза стали строже и беспокойнее, а рот увереннее и мужественнее, складка на перено­сице останется на всю жизнь, как останутся мои воспоминания».

БИОГРАФ (2): Весной 1918 года Булгаков вернулся в родной дом. Шла Гражданская война, и война эта, покончив с прежней идилли­ей, властно вошла в жизнь булга­ковской семьи, разметала ее по свету и оставила неисцелимые ра­ны в душе самого писателя, потря­сенного сценами жесточайшего кровопролития.

БИОГРАФ (1): В конце сентября 1921 года Михаил Булгаков приез­жает в Москву. За его плечами уже был богатый жизненный опыт: ра­бота в сельской больнице под Смо­ленском и в Вязьме, события Граж­данской войны и даже служба в бе­лой армии, куда он попал по мобилизации. Уже написаны «За­писки юного врача», задуманы ро­ман «Белая гвардия», пьеса «Дни Турбиных»... Первые годы в Москве были очень трудными для писателя не только в бытовом, но и творчес­ком отношении.

ПИСАТЕЛЬ: «В конце 1921 года приехал без денег, без вещей в Москву, чтобы остаться в ней на­всегда. В Москве долго мучился; чтобы поддерживать существова­ние, служил репортером и фельето­нистом в газетах и возненавидел эти звания, лишенные отличий».

ВЕДУЩИЙ: Тридцатые годы — пора расцвета писательского даро­вания Михаила Булгакова. Написа­ны блистательные, лучшие его про­изведения: биографический роман «Жизнь господина де Мольера», драмы «Кабала святош» и «Послед­ние дни», «Пушкин», «Театральный роман», остроумнейшая комедия «Иван Васильевич» и, конечно же, «Мастер и Маргарита» — роман, принесший автору посмертную ми­ровую славу.

БИОГРАФ (1): В Москве на сте­не одного здания у арки въездных ворот есть памятная доска с таким текстом: «В этом доме с 1921 по 1924 год жил и работал писатель Михаил Афанасьевич Булгаков. Здесь развивалось действие романа Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита». Что же это за дом?

БИОГРАФ (2): А это знаменитый дом 10 по Большой Садовой улице, который был описан как дом 302-бис в романе «Мастер и Маргарита». Именно в этом доме 302-бис находи­лась квартира, которая «...давно пользовалась если не плохой, то во всяком случае странной репутацией».

БИОГРАФ (1): Неслыханная сла­ва суждена была этому огромному дому, в котором властью творческого воображения писателя поселились герои романа «Мастер и Маргарита»: председатель правления одной из крупнейших московских литератур­ных ассоциаций Михаил Александ­рович Берлиоз, директор театра Варьете Степа Лиходеев, а затем и сам дух зла и повелитель теней Во­ланд со своей свитой.

ВЕДУЩИЙ: Булгаков писал «Мастера и Маргариту» как книгу о своем времени и его людях, и поэто­му роман стал уникальным доку­ментом той примечательной эпохи. И в то же время этот роман обращен в будущее, является книгой на все времена...

Сколько бы человечество ни су­ществовало, его всегда будут волно­вать нравственные проблемы: честь, долг, совесть. Эти вопросы и подни­мает Михаил Булгаков в своем фи­лософском романе «Мастер и Мар­гарита», заставляя читателя по-но­вому осмыслить жизнь, задуматься, что важнее — власть, могущество, деньги или собственная духовная свобода и спокойная совесть.

БИОГРАФ (1): Главный герой романа — Мастер. Он появляется не в начале романа, а лишь в 13-й главе. Из истории, рассказанной в психиатрической клинике им са­мим Ивану Бездомному, мы узна­ем о судьбе этого человека. В их диалоге впервые звучит слово, за­менившее имя героя и вынесенное в заглавие романа. «Вы — писа­тель?» — с интересом спросил по­эт. Гость потемнел лицом и погро­зил Ивану кулаком, потом сказал: «Я — Мастер». «Мастер», а не пи­сатель, потому что писатели, пре­тендующие на звание «инженеров человеческих душ», стремились не к творчеству, а к извлечению лич­ных выгод.

БИОГРАФ (2): Главная героиня — Маргарита. Она является носитель­ницей огромной поэтической и вдохновенной любви. Ярким лучом проходит через весь роман искрен­няя любовь Мастера и Маргариты.

ПИСАТЕЛЬ: «За мной, чита­тель! Кто сказал тебе, что нет на све­те настоящей, верной, вечной люб­ви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

За мной, мой читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую лю­бовь!»

(Занавес закрывается, свет гаснет. Включается аудиозапись с музыкой Ф. Шопена. На сцену выходят Мас­тер и Маргарита. Они идут навстре­чу друг другу. В руках Маргариты — желтые цветы.)

МАСТЕР (обращаясь к залу): Она несла в руках отвратительные, тре­вожные желтые цветы. И эти цветы очень отчетливо выделялись на чер­ном ее весеннем пальто. Она несла желтые цветы! Нехороший цвет. Она повернула с Тверской в пере­улок и тут обернулась... И меня пора­зила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не видан­ное одиночество в глазах!

МАРГАРИТА (подходя к Масте­ру): Нравятся ли вам мои цветы?

МАСТЕР: Нет.

МАРГАРИТА: Вы вообще не лю­бите цветы?

МАСТЕР: Нет, я люблю цветы, только не такие.

МАРГАРИТА: А какие?

МАСТЕР: Я розы люблю.

(Маргарита бросает свои цветы.)

Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож! Она-то, впрочем, утверждала впоследствии, что это не так, что мы любили друг друга давным-давно, не зная друг друга, никогда не видя... Так она го­ворила, что с желтыми цветами в руках она вышла в тот день, чтобы я наконец ее нашел, и что, если бы этого не произошло, она отравилась бы, потому что жизнь ее пуста.

(Мастер и Маргарита уходят. К краю рампы подходит Писатель.)

ПИСАТЕЛЬ: Она была красива и умна. Маргарита была женою очень крупного специалиста. Муж ее был молод, красив, добр, честен и обожал свою жену. Маргарита Николаевна со своим мужем вдво­ем занимали весь верх прекрасного особняка в саду в одном из переул­ков близ Арбата. Очаровательное место!.. Маргарита Николаевна не нуждалась в деньгах. Она могла ку­пить все, что ей понравится... Но была ли она счастлива? Ни одной минуты! С тех пор как она девят­надцатилетней вышла замуж и по­пала в особняк, она не знала счастья... Боги, боги мои, что же нужно было этой женщине?.. Ей нужен был он, Мастер, а вовсе не готический особняк, и не отдель­ный сад, и не деньги. Она любила его, она говорила правду.

(Выходит Мастер.)

МАСТЕР: Мой роман был допи­сан в августе месяце, отдан какой- то неизвестной машинистке, и та перепечатала его в пяти экземпля­рах. И, наконец, настал час, когда пришлось покинуть тайный приют и выйти в жизнь. И я вышел в жизнь, держа его в руках, и тогда моя жизнь закончилась... Я впервые попал в мир литературы, но теперь, когда уже все кончилось и гибель моя налицо, вспоминаю о нем с ужасом!

ВЕДУЩИЙ: Судьба романа бы­ла трагична. После того как был опубликован отрывок романа, в га­зетах и журналах появились статьи, уничтожающие Мастера как творца художественного произведения. В порыве отчаяния Мастер сжигает свою рукопись. Лишь последнюю часть романа возлюбленная Масте­ра Маргарита спасла от огня. И только Маргарита верила в гениаль­ное творение своего Мастера и под­держивала его. Ради спасения лю­бимого она готова была на все, даже вступить в сговор с силами тьмы.

(Гаснет свет. Поднимается занавес. На сцене — полумрак. На скамье си­дят Маргарита и Азазелло.)

АЗАЗЕЛЛО: Добрый день, Мар­гарита Николаевна!

МАРГАРИТА: Вы меня знаете?

(Азазелло кивает и приподнимает ко­телок.)

 я вас не знаю.

АЗАЗЕЛЛО: Откуда же вам меня знать! А между тем я к вам прислан по дельцу.

МАРГАРИТА: Ничего не пони­маю, какое дело?

АЗАЗЕЛЛО: Меня прислали, чтобы вас сегодня вечером пригла­сить в гости.

МАРГАРИТА: Что вы бредите, какие гости?

АЗАЗЕЛЛО: К одному очень знатному иностранцу... Я пригла­шаю вас к иностранцу совершенно безопасному. И ни одна душа не бу­дет знать об этом посещении.

МАРГАРИТА: Что за иностра­нец такой?! И какой мне интерес идти к нему?

АЗАЗЕЛЛО: Ну, интерес-то очень большой... Вы воспользуетесь случаем...

МАРГАРИТА: Что? Если я вас правильно понимаю, вы намекаете на то, что я там могу узнать о нем, о Мастере?

(Азазелло молча кивает головой.)

Еду! Еду, куда угодно!

(Маргарита и Азазелло уходят. Зана­вес закрывается. Выходит Писа­тель.)

ПИСАТЕЛЬ: Так Маргарита получает возможность увидеть Мастера и спасти его. Воспользо­вавшись чудесной мазью, данной ей Азазелло, она превращается в ведьму и, став невидимой, улетает на бал к Воланду. Посетив Вели­кий бал полнолуния, Маргарита при помощи Воланда возвращает Мастера.

(Занавес поднимается. Звучит тихая мелодия. На сцене — полумрак. Горят в канделябрах свечи. В кресле восседа­ет Воланд, Маргарита на скамеечке сидит рядом. За креслом стоит Ко­ровьев. Входит Мастер. Он в боль­ничном одеянии, в халате, туфлях и черной шапочке. Маргарита бросает­ся к нему.)

МАРГАРИТА: Ты... ты, ты...

МАСТЕР (отстраняет Маргари­ту)'. Не плачь, Марго, не терзай ме­ня. Я тяжко болен. Мне страшно, Марго! У меня опять начались гал­люцинации.

МАРГАРИТА: Нет, нет, нет, не бойся ничего! Я с тобой! Я с тобой! 

ВОЛАНД: Да, его хорошо отде­лали. (Обращается к Коровьеву.) Дайте, рыцарь, этому человеку че­го-нибудь выпить.

(Мастер пьет поднесенный ему Ко­ровьевым бокал вина и медленно под­нимает глаза на Маргариту.)

МАСТЕР: Но это ты, Марго?

МАРГАРИТА: Не сомневайся, это я.

ВОЛАНД: Ну вот, это другое де­ло — теперь поговорим. Кто вы та­кой?

МАСТЕР: Я теперь никто.

ВОЛАНД: Откуда вы сейчас?

МАСТЕР: Из дома скорби. Я ду­шевнобольной.

МАРГАРИТА: Ужасные слова! Ужасные слова! Он Мастер, мессир, я вас предупреждаю об этом. Выле­чите его, он стоит этого.

ВОЛАНД: Вы знаете, с кем вы сейчас говорите, у кого находитесь?

МАСТЕР: Знаю. Моим соседом в сумасшедшем доме был этот маль­чик, Иван Бездомный. Он рассказал мне о вас.

ВОЛАНД: Как же, как же, я имел удовольствие встретиться с этим молодым человеком на Патри­арших прудах. Он едва самого меня не свел с ума, доказывая мне, что меня нету! Но вы-то верите, что это действительно я?

МАСТЕР: Приходится верить, но, конечно, гораздо спокойнее бы­ло бы считать вас плодом галлюци­нации. Извините меня...

ВОЛАНД: А скажите, почему Маргарита называет вас Мастером?

МАСТЕР: Это простительная слабость. Она слишком высокого мнения о том романе, который я на­писал.

ВОЛАНД: О чем роман?

МАСТЕР: Роман о Понтии Пи­лате.

ВОЛАНД (громко смеется)'. О чем, о чем? О ком? Это потрясающе! А вы не смогли найти другой темы? Дайте-ка посмотреть. (Протягивает руку.)

МАСТЕР: Я, к сожалению, не могу это сделать, потому что я сжег его в печке.

ВОЛАНД: Простите, не поверю, этого не может быть. Рукописи не горят. (Встает из кресла, уходит на секунду, возвращается. В руках у него рукопись. Он отдает ее Мастеру.)

МАРГАРИТА (бросаясь к Масте­ру): Вот она, рукопись! Вот она!

ВОЛАНД: Ну, Маргарита, гово­рите же все, что вам нужно!

(Маргарита подходит к Мастеру и что-то говорит ему неслышно.)

МАСТЕР: Нет, поздно. Ничего больше не хочу в жизни. Кроме то­го, чтобы видеть тебя. Но тебе опять советую — оставь меня. Ты пропа­дешь со мной.

МАРГАРИТА: Нет, не оставлю. (Торжественно обращается к Волан­ду.) Прошу опять вернуть нас в под­вал в переулке на Арбате, и чтобы лампа загорелась, и чтобы все было, как было.

МАСТЕР: Ах, не слушайте бед­ную женщину, мессир. В этом под­вале давно уже живет другой чело­век, и вообще не бывает так, чтобы все стало, как было...

ВОЛАНД: Не бывает, вы говори­те? Это верно. Но мы попробуем...

(Свет гаснет. Занавес закрывается. На сцене, в луче света — Писатель.)

ПИСАТЕЛЬ: Через час в подва­ле маленького домика в одном из арбатских переулков, за столом, покрытым бархатной скатертью, под лампой с абажуром, возле ко­торой стояла вазочка с ландышами, сидела Маргарита и тихо плакала от пережитого потрясения и счастья. Домик молчал. А в сосед­ней комнате, укрытый больнич­ным халатом, лежал в глубоком сне Мастер. Его ровное дыхание было беззвучно.

(Поднимается занавес. В доме. На диване лежит Мастер. Маргарита смотрит на него.)

МАРГАРИТА: Как ты страдал, как ты страдал, мой бедный! Об этом знаю только я одна. Смотри, у тебя седые нити в голове и вечная складка у губ. Мой единственный, мой милый, не думай ни о чем. Тебе слишком много пришлось думать, и теперь буду думать я за тебя! И я ру­чаюсь тебе, что все будет ослепи­тельно хорошо.

МАСТЕР: Я ничего и не боюсь, Марго, и не боюсь, потому что все уже испытал. Меня слишком пугали и испугать ничем уже не могут. Но мне жалко тебя, Марго, вот в чем фокус, вот почему я и твержу об этом. Опомнись! Зачем тебе ломать свою жизнь с больным и нищим? Вернись к себе! Жалею тебя, потому об этом и говорю.

МАРГАРИТА (рыдая): Ах ты, ма­ловерный, несчастный человек! Ну что ж, я уйду, уйду, но знай, что ты жестокий человек! Они опустошили твою душу!

МАСТЕР: Довольно! Ты меня пристыдила. Я никогда больше не допущу малодушия и не вернусь к этому вопросу, будь покойна...

МАРГАРИТА: Клянусь тебе тво­ей жизнью, клянусь угаданным то­бой сыном звездочета, все будет хо­рошо.

ПИСАТЕЛЬ: Но счастье Масте­ра и Маргариты на земле оказалось кратковременным. Воланд дарует Мастеру и Маргарите вечный покой и бессмертие.

(Выходит Воланд.)

ВОЛАНД (обращается к Масте­ру и Маргарите): О трижды роман­тический Мастер, неужели вы не хотите днем гулять со своею подру­гой под вишнями, которые начина­ют зацветать, а вечером слушать му­зыку Шуберта? Неужели вам не бу­дет приятно писать при свечах гусиным пером?.. Туда, туда. (Ука­зывает вперед рукой.) Там уже ждет вас дом и старый слуга, свечи уже горят, а скоро они потухнут, потому что вы немедленно встретите рас­свет. По этой дороге, Мастер, по этой. Прощайте!

(Воланд уходит. На сцене — полу­мрак. Луч света высвечивает фигуры Мастера и Маргариты. Звучит спо­койная, умиротворяющая мелодия.)

МАРГАРИТА: Слушай беззву­чие, слушай и наслаждайся тем, че­го тебе не давали в жизни, — тиши­ной. Смотри, вон впереди твой веч­ный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он по­дымается к самой крыше. Вот твой дом, твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, ког­да горят свечи. Ты будешь засыпать с улыбкой на устах. Сон укрепит те­бя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я.

(Мастер и Маргарита медленно ухо­дят со сцены.)

ПИСАТЕЛЬ: Так говорила Мар­гарита, идя с Мастером по направ­лению к вечному их дому, и Масте­ру казалось, что слова Маргариты струятся так же, как струился и шептал оставленный позади ручей, и память Мастера, беспокойная, ис­колотая иглами память стала поту­хать. Кто-то отпускал Мастера на свободу, как он сам только что от­пустил им созданного героя. Этот герой ушел в бездну, ушел безвоз­вратно, прощенный в ночь на воск­ресенье сын короля-звездочета, жестокий прокуратор Иудеи, всад­ник Понтий Пилат.

(На сцене зажигается свет, выходят Ведущий и Биографы.)

БИОГРАФ (1): «Рукописи не го­рят» — эта фраза Булгакова из рома­на «Мастер и Маргарита» обошла мир. В том, что рукописи не горят, убеждает нас судьба самого Булга­кова — писателя, пьесы которого при жизни снимали со сцены, а произведения не печатали. Но нас­тупило время, и его слово дошло до читателя.

БИОГРАФ (2): Мастер воз­награжден за свои страдания, ему дарован вечный покой. Он не в си­лах физически бороться со злом, но его роман — это уже подвиг, так как несет людям веру в добро, справед­ливость, любовь, человечность и противостоит злу и насилию. В этом и заключается предназначение нас­тоящего творца.

ВЕДУЩИЙ: Представляем вам участников спектакля, посвящен­ного жизни и творчеству замеча­тельного русского писателя Михаила Афанасьевича Булгакова.

(На сцену выходят Мастер, Марга­рита, Воланд, Азазелло, Коровьев и Писатель, кланяются.)

Киев. Андреевский спуск, 13

Именно этот дом изображен пи­сателем в романе «Белая гвардия» и в пьесе «Дни Турбиных». «Над дву­хэтажным домом № 13, постройки изумительной (на улицу квартира Турбиных была во втором этаже, а в маленький, покатый, уютный дворик — в первом), в саду, что ле­пился под крутейшей горой, все ветки на деревьях стали лапчаты и обвисли. Гору замело, засыпало са­райчики во дворе — и стала гиган­тская сахарная голова. Дом накры­ло шапкой белого генерала, и в нижнем этаже (на улицу — первый, во двор под верандой Турбиных — подвальный) засветился слабень­кими желтенькими огнями инже­нер и трус, буржуй и несимпатич­ный, Василий Иванович Лисович, а в верхнем — сильно и весело заго­релись турбинские окна». Булгаков лишь немного изменил название улицы: в книге это Алексеевский спуск.

На втором этаже дома № 13 по Андреевскому спуску осенью 1906 г. поселилась семья профессора Ки­евской духовной академии Афана­сия Ивановича Булгакова. Кстати, фамилия Турбины — не вымыш­ленная, это девичья фамилия ба­бушки Михаила Булгакова Анфисы Ивановны.

С легкой руки писателя Викто­ра Некрасова — киевлянина, как автор «Белой гвардии» — дом № 13 по Андреевскому спуску киевляне называют теперь не «дом Булгако­ва», а «дом Турбиных». Причиной тому послужил очерк В. П. Некра­сова «Дом Турбиных», опублико­ванный в 8 номере журнала «Но­вый мир» за 1967 г.

«А Турбины? Где они жили? До этого года (точнее, до апреля этого года, когда я вторично через трид­цать лет прочел «Белую гвардию») я помнил только, что жили они на Алексеевском спуске. В Киеве та­кой улицы нет, есть Андреевский спуск...»

В очерке описана удивительная история о том, как, прочитав после почти сорокалетнего перерыва ро­ман «Белая гвардия», писатель отп­равился на поиски дома Турбиных, познакомился с людьми, жившими в той самой квартире в доме № 13, увидел воочию ту самую печку и многое-многое другое...

«Я горжусь (и удивляюсь только, что до меня никто этого не сделал) своим открытием “дома турбин­ных” и приглашаю всех, кто посе­тит Киев, спуститься вниз по кру­тому Андреевскому спуску до дома № 13, заглянуть во дворик (слева, под верандой, прошу обратить вни­мание на лестницу, это именно там у бедного Василисы по животу про­шел холодок при виде прекрасной молочницы Явдохи), а затем под­няться назад, через “рыцарский” дворик Замка Ричарда Львиное Сердце пробраться на горку, усесться на краю ее обрыва, заку­рить, если куришь, и полюбоваться Городом, который так любил Бул­гаков, хотя никогда больше в него не возвращался».

Так закончил Виктор Некрасов свой очерк. И люди потянулись к булгаковскому дому. Именно тогда он стал легендой Андреевского спуска...

А спустя 20 с лишним лет, в фев­рале 1986 г. на доме появилась ме­мориальная доска. В марте же 1989 г. Киевским горисполкомом было принято решение о создании музея

М. А. Булгакова как филиала Музея истории города Киева.

Но до настоящего открытия ос­тавалось еще два года. Огромную работу пришлось провести созда­телям нового музея. В 1989 г. все здесь уже рушилось на глазах, по­лы и перекрытия прогнили, а по­толки обваливались. Реставраторы восстановили прежнее расположе­ние комнат (за 60 с лишним лет здесь были установлены другие пе­рекрытия, а старые стены снесе­ны), им удалось сохранить печные изразцы, паркет в двух комнатах, часть парадной лестницы, двери, оконные и дверные ручки. Экспо­наты музея собирались по крохам, семейные реликвии Булгаковых передавали близкие и родственни­ки писателя.

И вот 15 мая 1991 г., в день сто­летнего юбилея писателя, старый дом распахнул свои двери для дру­зей и почитателей таланта великого киевлянина. Теперь официальное название дома № 13 по Андреевс­кому спуску: литературно-мемори­альный музей М. Булгакова «Дом Турбиных». На табличке у двери надпись «Алексеевский спуск, 13». Это адрес Турбиных. По идее созда­телей музея, теперь здесь «живут» одновременно и реальная семья Булгаковых, и вымышленная семья Турбиных.

Если пройти вдоль дома, в сто­рону Подола, можно увидеть еще одно примечательное место, опи­санное в романе «Белая гвардия». Здесь у дома 13 острый угол. В уз­ком проеме между Булгаковским и соседними домами устраивали тай­ник Николка и Алексей Турбины. На втором этаже в комнате с этим углом был кабинет Михаила Булга­кова.

В сентябре 1921 г. в доме № 10 по Большой Садовой улице поселился Михаил Афанасьевич Булгаков со своей первой женой Татьяной Ни­колаевной Лаппа. В то время одну из комнат в квартире № 50 занимал филолог А. М. Земский со своей же­ной, сестрой писателя Надеждой Афанасьевной. Уезжая в 1921 г. в Киев, Земские оставили свою ком­нату семье Булгаковых. Летом 1924 г. писатель с женой переехали в одну из комнат квартиры 34, а осенью того же года писатель поки­дает свое первое московское прис­танище. Здесь были написаны «Ро­ковые яйца», «Записки на манже­тах», «Дьяволиада». Для газеты «Гудок», куда писателю удалось уст­роиться в 1922 г., он писал репорта­жи, рассказы, фельетоны. И глав­ное: в 1923—1924 гг., работая ноча­ми, Булгаков писал роман «Белая гвардия».

История дома № 10 по Большой Садовой весьма примечательна. Он был построен в 1902—1903 гг. Не­когда у него было даже свое имя. Вот что пишет об этом В. Левшин в своем очерке «Садовая 302-бис»: «...Дом № 10 на Большой Садовой — дом Пигит, как называют его мос­ковские старожилы... Сначала дом не предназначался для жилья — богач Пигит строил табачную фаб­рику. Но в самый разгар строитель­ства прошло запрещение возводить фабрику внутри Садового кольца. Пигит не растерялся, и промыш­ленное здание быстро превратилось в жилое».

Здесь в основном квартировали художники, артисты, врачи. С 1910 г. в квартире № 24 жил со своей семь­ей русский художник Петр Петро­вич Кончаловский (мастерская Кончаловского располагалась в квар­тире № 40). У Кончаловских собира­лись люди искусства: В. И. Качалов, И. М. Москвин, С. С. Прокофьев, А. Н. Толстой, В. Э. Мейерхольд и многие другие. Неоднократно бывал в гостях у Кончаловского художник Василий Суриков. Здесь собиралась группа художников «Бубновый ва­лет». В квартире № 48 жил театраль­ный художник Георгий Богданович Якулов, у которого часто бывали по­эты-имажинисты; у него Сергей Есенин познакомился с Айседорой Дункан.

После революции у дома появи­лась и другая специфическая черта. Он стал одним из первых в Москве рабочих домов-коммун, жилкоммуной, где управление и обслужи­вание были переданы обществен­ности. Появился управляющий, ве­дающий всеми хозяйственными (и не только хозяйственными) делами дома. Образ председателя жилтоварищества Никанора Ивановича Босого из «Мастера и Маргариты» вполне мог быть списан с реально­го управляющего жилкоммуной дома № 10.

Как бы то ни было, именно квартира № 50 стала местом паломничества поклонников творчества Булгакова еще задолго до того, как там решено было сделать музей. Можно сказать, что первым музеем М. Булгакова в Москве стала лестница, ведущая к знаменитой квартире.

А в 1990 г. было положено начало официальному существованию музея. Был учрежден Фонд Булгакова, одной из главных целей которого стало сохранение квартиры № 50 и превращение всего дома в культурный центр под названием «Дом Булгакова».

В память о том, что здесь жил великий писатель, во время празднования дней Москвы в сентябре 1990 г. на стене здания у арки въездных ворот была установлена памятная доска с надписью: «В этом доме с 1921 по 1924 год жил и работал писатель Михаил Булгаков. Здесь развивалось действие романа Булгакова “Мастер и Маргарита”*. Дополнением к мемориальной доске являлся
медный горельеф с изображением мчащихся коней, упоминаемых в романе, а под композицией, состоящей из рельефных изображений булгаковских персонажей, были высечены слова, которыми начинается роман.

Сейчас дом № 10 по Большой Садовой признан памятником истории и архитектуры. 15 мая 2004 г. здесь состоялось торжественное открытие Культурно-просветительского центра «Булгаковский дом».

Квартира № 50, в которой посе­лился Булгаков, была уже к тому времени настоящей коммуналкой. Т. Н. Лаппа вспоминает: «В основ­ном в квартире рабочие жили. А на той стороне коридора, напротив, жила такая Горячева Аннушка. У нее был сын, и она все время его би­ла, а он орал. И вообще, там невооб­разимо что творилось...» Эта Ан­нушка потом перекочует на страни­цы книг М. Булгакова. Сначала она появится в «Театральном романе», а затем и в «Мастере и Маргарите» — чтобы сыграть роковую роль в судь­бе Берлиоза, пролив подсолнечное масло у вертушки.

Сейчас ни у кого не вызывает сомнений, что и сам дом «302-бис по Садовой улице», куда поселил Булгаков Воланда с компанией, этот «большой шестиэтажный дом, по­коем расположенный на Садовой улице», целиком списан с дома № 10 по Большой Садовой. Причем как- то само собой получилось, что про­образом «нехорошей квартиры № 50» считается реальная квартира с тем же номером. На самом деле пла­нировка «нехорошей квартиры», как она описана в романе, повторяет планировку квартиры № 34, в кото­рой Булгаков жил последние три ме­сяца своего пребывания в этом доме.

При подготовке материала использованы интернет-сайты:  http://www. kultprosvet. ru; ww. dom - bulgakova.narod.ru.

Л И T E P АТУ P A

Воспоминания о Булгакове: Сборник. — М.: Сов. писатель, 1988. — 528 с.

Некрасов В. П. Дом Турбиных. — Киев: Кий, 1998. - 256 с.

Паршин Л. К. Чертовщина в Аме­риканском посольстве в Москве. — М.: Книжная палата, 1991. — 208 с.