Федотова О. "Он зовётся "Саша Чёрный" / О. Федотова // Книжки, нотки и игрушки для Катюшки и Андрюшки. - 2010. - № 9. - С. 9-14.

Рассказывает Ольга Петровна ФЕДОТОВА, заведующая сектором, Библиотека семейного чтения им. С. Маршака, г. Новочебоксарск, Республика Чувашия.

ВЕДУЩИЙ:

Может быть, слыхали все вы — и не раз,

Что на свете есть поэты?

А какие их приметы,

Расскажу я вам сейчас:

Уж давным-давно

пропели петухи...

А поэт ещё в постели.

Днём шагает он без цели,

Ночью пишет всё стихи.

Беззаботный и беспечный,

Как Барбос, весел он под каждым кровом,

И играет звонким словом,

И во всё суёт свой нос.

Он хоть взрослый, но совсем такой, как вы:

Любит сказки, солнце, ёлки —

То прилежнее он пчёлки,

То ленивее совы.

У него есть белоснежный резвый конь.

Конь Пегас, рысак крылатый,

И на нём поэт лохматый

Мчится в воду и в огонь...

Ну, так вот, — такой поэт

Примчался к вам:

Это ваш слуга покорный.

Он зовётся «Саша Чёрный»...

Почему? Не знаю сам.

Здесь для вас связал в букет он, как цветы,

Все стихи при свете свечки.

До свиданья, человечки! —

Надо чайник снять с плиты...

С «Детям».)

Но мы с вами не прощаемся с по­этом Сашей Чёрным. Он оставил нам билеты. Вот они. (Показывает.) Давайте представим, что мы пришли на вокзал. Около поезда много лю­дей, все прощаются, обнимаются, машут рукой, платками... Предста­вили? (Ответы детей.) Нам нужно сесть в поезд, который отходит в ... (смотрит на часы). Ой, ребята, нам уже пора отправляться. Кто у нас будет машинистом? (Выбирают ма­шиниста.) Усаживайтесь поудоб­нее — и в путь.

(Слышится паровозный гудок.)

МАШИНИСТ:

Третий звонок. Дон-дон-дон!

Пассажиры, кошки и куклы, в вагон!

До свидания, пишите!

Машите платками, машите!

Машинист, свисти!

Паровоз, пыхти: Чах-тах!

Поехали-поехали, Чах-тах-тах.

( «Поезд».)

ВЕДУЩИЙ: Мы «отъезжаем» от придуманного нами вокзала, и на­чинается удивительное путешест­вие по поэтическому миру Саши Чёрного.

МАШИНИСТ: Внимание! Мы подъ­езжаем к первой станции — «Иг­рушки».

ВЕДУЩИЙ: На этой станции, ре­бята, мы узнаем о детстве поэта. Са­ша Чёрный родился 1 октября 1880 года в семье провизора — семье довольно зажиточной, но малокуль­турной. Отец его, агент крупной химической фирмы, часто бывал в разъездах. Мать, больную, исте­ричную женщину, дети раздражали. Когда глава семейства возвращался, она жаловалась на детей, и отец, не  входя в разбирательство, их нака­зывал. Чаще других доставалось Са­ше — исключительному придумщи­ку и фантазёру. Впоследствии он напишет стихотворение «Неспра­ведливость». Послушайте отрывок из этого стихотворения.

Отец табак свой докрошил,

вздохнул, одёрнул вниз жилетку.

Был суд и справедлив, и прост:

Шесть порционных лоз меньшому,

Двенадцать — среднему, а мне...

Мне полных двадцать,

Как «большому».

Хотя у Саши были и отец, и мать, мальчик практически не знал детства. Никто никогда ничего не дарил ему, когда он был ребёнком. И когда он за неимением игрушек находил в доме что-нибудь, что можно было бы приспособить для игры, его наказывали. Часто под ру­кой оказывались карты. И он строил из них домик.

Начинается постройка!

Не смеяться, не дышать!

Двери — двойки, сени — тройки...

Стоп! упал, так стой опять,

в уголке швейцар на койке —

на семёрке будет спать.

С новосельем! бим и бом!..

Дом готов. Ещё на крыше

Надо две трубы повыше,

Не дрожи, голубчик дом!

Не качайся, ради бога...

Ни, ни, ни! ещё немного...

Ах!

Зашатался на углах,

Перегнулся, пошатнулся,

И на скатерть кувырком, —

Вот так дом...

(«Карточный домик».)

Всё это мало походит на счастли­вое детство. Не правда ли, ребята? Но, несмотря на это, его детские стихи полны радости, озорства, лю­бопытства.

Тук! я новенькая книжка,

что глядишь во все глаза?

Здравствуй, мальчик, стрижка-брижка,

И шалунья егоза!

А сейчас мы отправляемся на Детский Остров, где есть именно то самое, чего был лишён маленький гимназист Саша Чёрный.

(Слышится паровозный гудок.)

МАШИНИСТ:

Машинист, свисти!

Паровоз, пыхти:

Чах-тах-тах-тах!

Вот наши билеты —

Чурки да шкурки,

Буллажки от конфет!

Под уклон, под уклон,

Летим как пуля.

(«Поезд».)

ВЕДУЩИЙ: Вот и Детский Ост­ров. На нём поэт спрятался на вре­мя и сам стал ребёнком, мир кото­рого и прост, и ясен.

МАШИНИСТ: Станция «Весёлые глазки».

ВЕДУЩИЙ: Когда-то Саша Чёр­ный определил своих любимых пер­сонажей — «дети, звери и народ». Вот и наше путешествие начинается со стихов, посвящённых детям. Дет­ство для поэта — это то игра, то за­нятия, то купание в речке, то озор­ство, — словом, вечное движение.

Мчусь, как ветер, на коньках

Вдоль лесной опушки...

Рукавицы на руках,

Шапка на макушке...

Раз-два! вот и поскользнулся...

Раз и два! чуть не кувыркнулся...

Раз-два! крепче на носках!

Захрустел, закрякал лёд,

Ветер дует справа.

Ёлки-волки! полный ход —

Из пруда в канаву...

Раз-два! По скользкой дорожке...

Раз и два! Весёлые ножки...

Раз-два! вперёд и вперёд...

(«На коньках».)

Мишка, мишка, как не стыдно!

Вылезай из-под комода...

Ты меня не любишь, видно?

Это что ещё за мода...

Как ты смел удрать без спроса?

На кого ты стал похож?

На несчастного Барбоса,

За которым гнался ёж...

Весь в пылинках,

В паутинках,

Со скорлупкой на носу...

Так рисуют на картинках

Только чёртика в лесу.

Целый день тебя искала —

В детской, в кухне, в кладовой,

Слёзы локтем вытирала

И качала головой...

В коридоре полетела, —

Вот царапка на губе...

Хочешь супу? я не ела —

Всё оставила тебе.

Мишка-миш, мохнатый мишка,

Мой лохматенький малыш!

Жили-были кот да мышка...

Не шалили!

Слышишь, миш?

Извинись, скажи: не буду

Под комоды залезать.

Я куплю тебе верблюда

И зелёную кровать.

Самый мой любимый бантик

Повяжу тебе на грудь:

Будешь милый,

будешь франтик, — Только ты послушным будь... Что молчишь?

Возьмём-ка щётку —

Надо все соринки снять.

Чтоб скорей тебя, уродку,

Я могла расцеловать.

(«Про девочку, которая нашла своего мишку».)

Зимою всего веселей

Сесть к печке у красных углей,

лепёшек горячих поесть,

в сугроб с голенищами влезть,

весь пруд на коньках обежать

И бухнуться сразу в кровать.

весною всего веселей кричать

средь зелёных полей

И думать о белой зиме,

Пушистые вербы ломать

И в озеро камни бросать.

А летом всего веселей

Вишнёвый обкусывать клей,

Купаясь, всплывать на волну,

Гнать белку с сосны на сосну,

Костры разжигать у реки

И в поле срывать васильки...

Но осень ещё веселей!

То сливы сбиваешь с ветвей,

То рвёшь в огороде горох,

То взроешь рогатиной мох...

Стучит молотилка вдали —

И рожь на возах до земли...

(«Зимою всего веселей...»)

Дети в стихах Саши Чёрного та­кие же любопытные, как вы.

— Отчего у мамочки на щеках две ямочки?

— Отчего у кошки вместо ручек ножки?

— Отчего шоколадки не растут на кроватке?

— Отчего у няни волоса в сметане?

— Отчего у птичек нет рукавичек?

— Отчего лягушки

Спят без подушки?..

— Оттого, что у моего сыночка

Рот без замочка.

( «Приставалка».)

Пора отправляться в путь.

(Слышится паровозный гудок.)

МАШИНИСТ:

Паровоз, пыхти:

Чах-тах-тах-тах!

Вот наши билеты —

Чурки да шкурки,

Бумажки от конфет!

Станция «Зверюшки».

ВЕДУЩИЙ:

Ну-ка, дети! — кто храбрее всех на свете?

Так и знал — в ответ все хором нараспев:

ДЕТИ:

Лев!

ВЕДУЩИЙ:

Лев? Ха-ха... легко быть храбрым,

Если лапы шире швабры.

Нет, ни лев, ни слон...

Храбрее всех, малыш...

ДЕТИ:

Мышь!

ВЕДУЩИЙ:

Сам вчера я видел чудо,

Как мышонок влез на блюдо

И у носа спящей кошки

Не спеша, поел все крошки.

(«Кто?»)

«Слоник, слоник, настоящий слон живой, —

Отчего ты всё качаешь головой?»

ЧТЕЦ:

«Оттого что, потому что, потому —

Всё я думаю, дружок, и не пойму...

Не пойму, что человек, такой малыш,

Посадил меня в клетушку, словно мышь...

Ох, как скучно головой весь день качать!

Лучше брёвна дали б, что ли, потаскать...»

ВЕДУЩИЙ:

«Слоник, слоник, не качай ты головой!

Дай мне лучше поскорее хобот свой...

Я принёс тебе из бархата слона,

Он хоть маленький, но милый. Хочешь? На!

Можешь мыть его, и нянчить, и лизать...

Ты не будешь головой теперь качать?»

(«Слон».)

ВЕДУЩИЙ:

Кто живёт под потолком?

ДЕТИ:

Гном.

ВЕДУЩИЙ:

У него есть борода?

ДЕТИ:

Да.

ВЕДУЩИЙ:

И манишка, и жилет?

ДЕТИ:

Нет...

ВЕДУЩИЙ:

Как встаёт он по утрам?

ДЕТИ:

Сам.

ВЕДУЩИЙ:

кто с ним утром кофе пьёт?

ДЕТИ:

Кот.

ВЕДУЩИЙ:

И давно он там живёт?

ДЕТИ:

Год.

ВЕДУЩИЙ:

Кто с ним бегает вдоль крыш?

ДЕТИ:

Мышь.

ВЕДУЩИЙ:

Ну а как его зовут?

ДЕТИ:

Скрут.

ВЕДУЩИЙ:

Он капризничает, да?

ДЕТИ:

Ни-ког-да!

( «Скрут».)

(Слышится паровозный гудок.)

МАШИНИСТ:

Под уклон, под уклон, летим как пуля.

Первый вагон — не качайся на стуле!

Станция «Живая азбука».

(Как только машинист объявил станцию, все дети превращаются в буквы. Они тихонько веселятся, прыгают. После слов Ведущего каждая буква говорит свои слова.)

ВЕДУЩИЙ:

Буквам очень надоело

В толстых книжках спать

да спать...

В полночь — кучей угорелой

Слезли с полки на кровать.

А с кровати — на пол сразу,

посмотрели — люди спят —

И затеяли проказу,

Превесёлый маскарад.

БУКВА «А»:

Астра в садике цветёт —

Аист, вам пора в поход!

БУКВА «Б»:

Бык весь день мычит и ест.

Белка держит хвост, как шест.

БУКВА «В»:

Ворон может жить сто лет.

Волк овце — плохой сосед.

БУКВА «Г»:

Гусь шагает, как солдат.

Груша зреет — Гриша рад.

БУКВА «Д:»

Дятел в дуб всё тук да тук...

Дуб скрипит: «Что там за стук?»

БУКВА «Е»:

Ёж под ёлкой удивлён.

Ёлка с иглами — и он.

БУКВА «Ж»:

Жаба ждёт, раздув живот, —

Жук летит ей прямо в рот.

БУКВА «3»:

Зяблик в роще засвистал.

Заяц струсил и удрал.

БУКВА «И»:

Ива клонит ветви в пруд,

Индюки всегда орут.

БУКВА «К»:

Крыса мчится через мост,

Кот за ней, задравши хвост.

БУКВА «Л»:

Лебедь — родственник гуся,

Лошадь — зебре,

Лещ — ершам.

БУКВА «М»:

Мышь глядит на потолок:

«Муха, свалишься, дружок!»

БУКВА «Н»:

Норка ловит рыб в волне.

Носорог храпит во сне.

БУКВА «О»:

Ослик влез в чертополох.

Обезьянки ищут блох.

БУКВА «П»:

Пчёлка трудится весь день,

Петушку и клюнуть лень.

БУКВА «Р»:

Рыжик прячет в мох колпак.

Рак был негр, а стал как мак.

БУКВА «С»:

Слон ужасно заболел —

Сливу с косточкою съел.

БУКВА «Т»:

Тигр свирепей всех зверей,

Таракан же всех добрей.

БУКВА «У»:

Утка — опытный нырок.

Ужик любит холодок.

БУКВА «Ч»:

Червячок влез на цветок,

Чиж слетел — и клюнул в бок!

БУКВА «Я»:

Ястреб — ловкий птицелов.

Ягуар — гроза лесов.

(Слышится паровозный гудок.)

МАШИНИСТ: Все по местам! (Де­ти рассаживаются.) Поезд отправ­ляется в путь.

Машинист, свисти!

Паровоз, пыхти: чах-тах-тах-тах!

Станция Фокса Микки.

ВЕДУЩИЙ: Больше всего любил Саша Чёрный писать о тех, кто бли­же к людям, — о лающих и мяукаю­щих. Посмотрите, ребята, нас кто-то встречает.

(Выходит Фокс Микки.)

ФОКС МИККИ: Здравствуйте! Вы не узнали меня?

по веранде ветер дикий

Гонит листья всё быстрей.

Я весёлый фоксик Микки,

Самый умный из зверей!

ВЕДУЩИЙ: Как вы думаете, со­баки умеют думать? Эта собака уме­ет. Давайте послушаем, о чём же она думает.

ФОКС МИККИ: Моя хозяйка Зина больше похожа на фокса, чем на де­вочку: визжит, прыгает, ловит рука­ми мяч (ртом она не умеет) и грызёт сахар, совсем как собачонка. Всё думаю — нет ли у неё хвостика? Хо­дит она всегда в своих девочкиных попонках; а в ванную комнату меня не пускает — уж я бы подсмотрел. Вчера она расхвасталась: видишь, Микки, сколько у меня тетрадок. Арифметика, диктовка, сочинения... А вот ты, цуцик несчастный, ни гово­рить, ни читать, ни писать не умеешь. Гав! Я умею думать — и это самое главное. Что лучше: думающий фокс или говорящий попугай? Ага! Читать я немножко умею — детские книжки с самыми крупными буквами.

ВЕДУЩИЙ: Ребята, как вы дума­ете, что важнее всего в жизни? (От­веты детей.) Давайте послушаем, что думает по этому поводу Микки.

ФОКС МИККИ. Что важнее всего в жизни? Еда. Нечего притворяться! У нас полон дом людей. Они разго­варивают, читают, плачут, смеют­ся — а потом садятся есть. Едят ут­ром, едят в полдень, едят вечером. А Зина ест даже ночью, прячет под подушку бисквиты и шоколадки и потихоньку чавкает.

Как много они едят! Как долго они едят! Как часто они едят! И го­ворят ещё, чго я обжора... Сунут косточку от телячьей котлетки (кот­летку сами съедят!), нальют полблюд­ца молока — и всё.

(Фокс Микки садится за стол и на­чинает писать.)

ВЕДУЩИЙ: Эта собака умеет не только думать, но и писать.

ФОКС МИККИ: Писать... Смей­тесь, смейтесь (терпеть не могу, ког­да люди смеются!) — писать я тоже научился. Правда, пальцы на лапах у меня не загибаются, я ведь не че­ловек и не обезьяна. Но я беру ка­рандаш в рот, наступаю лапой на тетрадку, чтобы она не ёрзала, — и пишу. Сначала буквы были похожи на раздавленных дождевых червяков. Но фоксы гораздо прилежнее дево­чек. Теперь я пишу не хуже Зины. Вот только не умею точить каранда­ши. Когда мой иступится, я бегу ти­хонько в кабинет и тащу со стола отточенные людьми огрызочки.

ВЕДУЩИМ: Микки даже ведёт дневник.

ФОКС МИККИ (делает вид, что пишет): Карандаш дрожит в моих зубах... Ах, что случилось! Мы вер­нулись из Парижа на пляж, и я не­множко одурел. Носился мимо всех кабинок, прыгал через отдыхающих дам, обнюхивал знакомых детей — душечки! — и радостно лаял. К чёрту Зоологический сад, да здравствует собачья свобода! И вот... допры­гался. Повернул к парку, нырнул в какой-то зелёный переулок, попал в чужой огород — растерзал старую туфлю, — оттуда в поле, оттуда на шоссе — и всё погибло! Я заблу­дился... Сел на камень, задрожал и потерял «присутствие духа». Обню­хал шоссе: чужие подмётки, пыль, резина и автомобильное масло... где моя вилла? Домики вдруг стали все одинаковые, дети у калиток, словно мыши, сделались похожи друг на друга. Вылетел к морю — другое море! И небо не то, и берег пустой и шершавый... Старички и де­ти обдирали со скалы устриц, никто на меня и не взглянул. Ну, конеч­но, устрицы интереснее бездомного фокса! Песок летит в глаза. Трост­ник лопочет какой-то вздор. Ему, дураку, хорошо — прирос к месту, не заблудится... Слёзы горохом по­катились по морде. И ужаснее все­го: я голый! Ошейник остался дома, а на ошейнике мой адрес. Любая девчонка (уж я бы устроил!) прочла бы его и отвела меня домой. Ух! Ес­ли бы не отлив, я бы, пожалуй, уто­пился. Примечание: и был бы боль­шой дурак, потому что я всё-таки отыскался. Ну а теперь прощайте, знаете ли, очень много дел. Недав­но я начал писать стихи.

(Встаёт и важно уходит.)

ВЕДУЩИЙ: Фокс Микки — сов­сем не выдумка. У Саши Чёрного жила собака, тоже фокс и с тем же самым именем — Микки. Они были неразлучными спутниками и прекрас­но понимали друг друга. Существует даже легенда, что, когда хозяин скончался, Микки прыгнул к нему на грудь и тоже умер от разрыва серд­ца. Вот такая печальная легенда. Ну а нам пора.

(Уходит. Слышится паровозный гу­док.)

МАШИНИСТ:

Чах-тах, тах-тах,

Машинист, тормозите!

Чах-тах-тах,

Первый звонок!

Чах-тах, чах-тах-тах.

Надо вылезать.

ВЕДУЩИЙ: Нежная любовь к ми­ру детства всегда сопровождала по­эта. Своих детей у Саши Чёрного не было, к сожалению. Но зато чужие всегда окружали его в избытке. Да­же находясь в эмиграции, Саша Чёр­ный последнюю свою опору находил в детях, в детской улыбке, в детском обществе. У него была мечта о чуде, о таком волшебном дне, когда все дети земли могли бы собраться вмес­те в общий хоровод. Ведь у детей так много общего!

Ах, сколько на свете детей!

Как звёзд на небесном челе...

По всей необъятной земле

Кружатся, как стаи чижей...

Япончата,

Китайчата,

Англичане и французы,

Узкоглазые тунгусы,

Итальянцы и испанцы,

Арапчата, негритята,

Португальцы, —

Перебрали мы все пальцы,

На ногах ещё ведь есть,

Да не стоит — всех не счесть.

все любят сласти, игры и сказки,

все лепят и строят —

подумай, дружок.

У каждого ясные детские глазки.

И каждый смеётся и свищет

в свисток.

Ах, когда б собрать всех вместе,

вёрст на двести

Растянулся б хоровод...

Завертеться б, закружиться,

Сразу всем остановиться,

Отдышаться всем на миг —

И поднять весёлый крик.

Птицы б с веток все слетели,

Солнце б дрогнуло вверху,

муравьи б удрали в щели,

ветер спрятался б во мху.

Вот и подошло к концу наше пу­тешествие, которое вы всегда може­те продолжить, раскрыв книги Саши Чёрного «Детский остров», «Днев­ник фокса Микки», «Кошачья сана­тория».