Владимирова Л. Человеческое счастье в картинках / Л. Владимирова // Книжки, нотки и игрушки для Катюшки и Андрюшки. - 2009. - № 1. - С. 47 - 51.

 

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ СЧАСТЬЕ В КАРТИНКАХ

Посвящение художнику-иллюстратору В. М. Конашевичу (1888—1963)   

Ведет занятие заведующая библиотекой Центра детского творчества
Лидия Александровна ВААДИМИРОВА, г. Череповец, Вологодская область.

Для детей 7—9 лет

Ребята, обратите ваше внимание на выставку «Разноцветные картинки».

Самые разные книги представле­ны на ней — сказки К. Чуковского, стихи С. Маршака, русские народ­ные сказки и сказки А. С. Пушкина, волшебные сказки X. К. Андерсена и Ш. Перро, английские народные песенки, стихи Л. Квитко и И. Ток­маковой...

Почему мы собрали все эти кни­ги вместе? Что их объединяет? Или кто? Художник-иллюстратор Влади­мир Михайлович Конашевич.

Все эти книги такие красочные, нарядные, радостные. Правда?

Родился Володя Конашевич 20 мая 1888 г. в г. Новочеркасске. Вскоре после рождения семья пере­ехала в Москву, где и прошло детство будущего художника. 0 том, что он будет художником, Вова тогда еще не предполагал. Учился музыке, играл на скрипке, любил что-нибудь масте­рить, мечтая стать моряком, строить корабли. А отец хотел, чтобы Володя стал архитектором. Но, поступив в Московское училище живописи и зодчества на архитектурный факуль­тет и проучившись один год, В. Кона­шевич перешел на живописное отде­ление. И с тех пор главным делом всей его жизни стало рисование, ра­бота над иллюстрациями. Он делал рисунки вначале к взрослым книгам, иллюстрировал А. Чехова, М. Горько­го, Ф. Достоевского, А. Фета... За од­ну из работ он даже получил золо­тую медаль на Всемирной выставке в Париже в 1937 г. И все же основным делом в жизни художника стала именно детская книга.

Очень нравились Конашевичу сказки К. И. Чуковского, особенно — «Муха-цокотуха». Рассмотрим же повнимательнее эту книжку.

Обложка книги, словно калитка, которая открывает сказку. Как ша­ловливая бахрома, вьются буковки заглавия книги. Ветви дерева спле­таются в кружевные узоры. На лу­жайке нарядная Муха и Комар с саблей. Диковинные цветы дарят им нарядные Букашки...

Открываем книжку и видим базар, киоски с вывесками: «Промтова­ры», «Цветы», «Мясо»... Вспомните, как начинается сказка? (Ответы детей.) Посмотрим, что выставлено на витринах промтоварного магазина. (Ответы детей.)

Смотрим дальше. Как одеты гости и сама именинница? (Ответы детей.)

Подолгу можно рассматривать рисунки. До того забавны герои сказки!

«Приходите, тараканы, я вас ча­ем угощу!» — всего две строчки. А у Конашевича?

Летит стрекоза, а на голове у нее чепчик, в лапках — сумочка... Куз­нечик, хотя уже старый и хромой, но в гости торопится. Солидный, в шля­пе, дом закрывает, торопится, смот­рит, как бы не последнему на име­нины прийти...

Спешат Бабочки-красавицы, бе­гут нарядные маленькие Букашки... А вот как художник изобразил семью Жуков. Бабушка вяжет, а сама прис­лушивается, что там слышно об име­нинах. Важный Жук раздумывает, стоит ли идти к Мухе в гости. Он не спешит. А маленький Жучок лапками размахивает: мол, чего же здесь ду­мать — пошли скорее! Дома-то ему сидеть никак не хочется!

Посмотрим дальше. Как ведут себя гости в минуту опасности? Спе­шат ли они на помощь Мухе? Кто ее спасет? Каким изобразил художник Комара?

«Муха-цокотуха» переиздава­лась много раз, и В. Конашевич каж­дый раз переделывал свои рисунки к ней.

Много лет длилось творческое содружество и личная дружба этих двух замечательных людей — поэта К. И. Чуковского и художника В. М. Конашевича. Кроме «Мухи-цокотухи», художник рисовал картинки к сказкам «Телефон», «Тараканище», «Путаница», «Айболит», «Мойдодыр», «Приключения Бибигона». С большим тактом и очень по-своему Конашевич создавал сказочные об­разы зверей. Для этого он изобража­ет множество подробностей, которых вроде бы нет в тексте, но Конашевич их увидел и перенес на бумагу, сде­лав сказку более яркой и празднич­ной, чтобы сказку было не только ин­тересно читать, но и рассматривать. А вот сказка «Телефон».

Посмотрите, как удобно устрои­лась Свинья... Расскажите, что вы видите на картинке? А здесь? Квар­тира Крокодилов. Они очень аппе­титно поедают галоши. Мама, папа и их сынок Тотоша.

Какую бы картинку мы ни посмо­трели, прежде всего отмечаем, что звери Конашевича — сказочные. Он считал, что слишком натуральное изображение губит сказочность.

Поэтому вид зверят на картинках отличается от облика настоящего животного. В самом деле, Крокодилы, нарисованные Конашевичем,не бе­зобразные, не кровожадные, а безо­бидные, вполне миролюбивые, с удовольствием уплетающие свой завтрак — галоши.

К. И. Чуковский очень высоко ценил иллюстрации Конашевича.

В 1953 г. он писал о том, что его рисунки доставляют ему огромную радость, что первая же страница «Тараканища» привела его в восхи­щение.

Посмотрим и мы с вами этот сбор­ник сказок, иллюстрированный В. Ко­нашевичем. Вот сказка «Путаница».

Как вы думаете, почему художник нарисовал зайца у раскрытого шка­фа с книгами? Какие книги стоят в шкафу у любознательного зайца?

В образе Бармалея художник пе­редал беспощадность, свирепость гадкого, жадного, нехорошего «зло­дея», который бегает по Африке и ку­шает детей. Об этом свидетельствуют пиратский наряд, чудовищная сабля, напоминающий большую пушку пис­толет и наконец кровожадная физио­номия. Но если мы внимательней присмотримся к Бармалею, то заме­тим, что, размахивая своей саблей, он никого не задевает, что непрерывно стреляющий и выпускающий густое облако дыма пистолет направлен в небо, а такая страшная при первом рассматривании физиономия «зло­дея» на самом деле оказывается очень похожей на выразительную раскрашенную маску. И нам уже ка­жется, что Бармалей — это не зло­дей, а игра в «злодея».

А вот снова Крокодил... Он про­глатывает Бармалея. Если бы Кроко­дил был изображен как настоящий, то эта сцена не вызвала бы ничего, кроме страха и отвращения. Но у Ко­нашевича эта сцена изображена так, что воспринимается как истинно сказочный и смешной эпизод.

В. Конашевич — человек не­обыкновенно доброжелательный, искренний, любящий больше всего в жизни детей, природу и искус­ство. Его дочь 0. В. Чайко пишет в воспоминаниях: «Отец умел скра­шивать суровую жизнь фантазией. Детский мир ему был так же близок и интересен, как и самим детям. По­этому на протяжении всей его жизни к нему всегда льнули дети. Может быть, поэтому он и любил иллюстри­ровать детские книги...»

В. Конашевич относился к детям с серьезным вниманием. И они пла­тили ему в ответ любовью и уваже­нием. В день 70-летия он получил десятки поздравлений, но самым дорогим подарком считал Конаше­вич детские работы — рисунки, по­делки, что подарили ему ребята.

Дочь Владимира Михайловича вспоминает также, что его всегда лю­били животные, потому что он сам их очень любил, особенно собак. И как только появлялась возможность, он всегда заводил себе собаку, которая непременно любила его больше всех других членов семьи.

Иллюстратором детских книг Владимир Михайлович стал совер­шенно случайно. В далеком и очень тяжелом 1918 году Конашевич жил в Петрограде, а его маленькая до­чурка с мамой на Урале. Отец очень скучал по ней и посылал своей ма­лышке смешные картинки на каж­дую букву алфавита. Его друзья, увидев эти рисунки, отнесли их в издательство, и вот вышла первая книга с иллюстрациями В. Конашевича «Про все на свете» («Азбука в картинках»).

Первыми детскими писателями, чьи книги иллюстрировал Конаше­вич, были К. И. Чуковский и С. Я. Маршак.

«Почти у каждой книги для детей, особенно у книги для маленьких, — писал С. Я. Маршак, — два автора. Один из них — писатель, другой — художник. Когда называют книгу, знакомую нам с детства, мы прежде всего вспоминаем милые, смешные, затейливые рисунки, а потом уже текст. Такую существенную роль иг­рает в детской книге рисунок...» И Самуил Яковлевич с благодарностью и гордостью отмечал, что его первые книги для детей были украшены ри­сунками Конашевича.

Посмотрим вместе книгу С. Я. Мар­шака «Вот какой рассеянный». На ка­кой улице он живет? Правильно — на Бассейной. Такая улица на самом деле есть в Петербурге...

Вот обложка к одному из изда­ний этой книги. За столом, уткнув­шись в книгу, Рассеянный взял не стакан с чаем, а баночку с водой, ку­да дочка только что обмакнула кис­точку, измазанную краской. Девоч­ка протестует, собака недоумевает. А ведь этот случай не описан в сти­хотворении, но вполне возможен. Правда?

А вот Рассеянный натягивает на себя пальто с куклой в кармане, «вместо валенок перчатки натянул себе на пятки», пиджак застегнут не на ту пуговицу, в карман вместо но­сового платка засунута вилка... Об этом тоже в стихотворении ничего не написано, да?

Вместо шапки на ходу

Он надел сковороду...

Вот он у кассы, а вот в буфете... Сколько у него узлов и чемоданов! Много разных вещей, но что из взя­тых вещей ему не пригодится?

А какие еще книги С. Я. Марша­ка иллюстрировал В. Конашевич? Посмотрите на полочку... «Пожар», «Про все на свете» и... английские народные песенки в переводе С. Я. Маршака.

В детской библиотеке, основан­ной К. Чуковским в Переделкине, висит большая картина Конашевича «Чудо-юдо рыба-кит».

История ее следующая. Однаж­ды Чуковский показал Конашевичу библиотеку и попросил прислать какую-нибудь акварель, чтобы ук­расить пустые стены. В ответ очень скоро была получена огромная кар­тина с китом, у которого «на хвосте сыр-бор шумит, на спине село сто­ит, мужички на губе пашут, между глаз мальчишки пляшут, а в дубраве меж усов ищут девушки грибов».

На спине у кита изображено не просто село, а село Переделкино. Но кит не мучается, как в сказке Ер­шова «Конек-горбунок», а улыбает­ся во весь рот, как будто, как пишет Чуковский, «ему очень приятно, что у него на спине раскинулся такой милый поселок, в котором живут та­кие милые люди».

Искусство Конашевича нашло горячий отклик в ребячьих сердцах. Одна девочка, как вспоминал Чу­ковский, даже попросила подарить ей конверт, в котором Конашевич послал Чуковскому письмо. Вот как дорог был ей этот художник!

Из русских народных сказок Ко­нашевич обращался к таким сказ­кам, как «Привередница», «Старик-годовик», «Гуси-лебеди».

Посмотрим книгу с иллюстраци­ями художника — известную всем вам сказку «Гуси-лебеди».

На опушке дремучего леса стоит избушка. Деревья высокие-высокие. Стоят толстой стеной. А над ними летят гуси и несут на крыльях ма­ленького мальчика. Бежит его сест­ренка, испуганно всплеснула она руками. Расскажите, ребята, как об этом говорится в сказке... Почему гуси смогли унести братца? Рас­смотрите, какие гуси. (Красивые, большие, белые.) Почему их назы­вают гуси-лебеди?

Не мог, конечно, Владимир Ми­хайлович пройти мимо сказок таких истинных сказочников, как братья Гримм, X. К. Андерсен, Ш. Перро.

К Андерсену он обращается еще в 1936 г. Первой сказкой, которую он иллюстрировал, была «Дюймо­вочка».

Мокрая безобразная жаба и такой же непривлекательный ее сын. Май­ские жуки, разглядывающие Дюймо­вочку, полевая мышь, окруженная своими запасами, старый важный крот... (Сравнение рисунков Конаше­вича с иллюстрациями других худож­ников. Показать иллюстрации к дру­гим сказкам Андерсена. Обратить внимание на сказки братьей Гримм «Семеро храбрецов», «Храбрый порт­ной», «Горшок каши», на сказку Ш. Перро «Золушка», на сборник ска­зок «По дорогам сказок».)

Во время Великой Отечествен­ной войны художник находился в блокадном Ленинграде. В 1943 г. его иллюстрации были напечатаны на газетной бумаге, без цвета, в об­ложке из розового картона. Твер­дость и непоколебимость, прояв­ленные художником в годы страшных испытаний, были неожиданными ка­чествами для друзей Конашевича, знавших его мягкость, любовь к уюту, к привычным каждодневным радос­тям, стремление видеть в жизни прежде всего светлые ее стороны.

В 1967 г. иллюстрации 43-го го­да вышли цветными, в нарядном по­дарочном переплете, на прекрасной бумаге и стали драгоценным подар­ком для детворы...

Ребятам всегда весело рассматри­вать иллюстрации Конашевича — столько в них выдумки! На рисунке к стихотворению «Робин Бобин Барабек» показаны все сорок жертв: и трубочист, и пожарные с лестницей, и носильщики с грузом, и матрос, и почтальон... Или на иллюстрации к переводу Маршака «Много, много птичек запекли в пирог» Конашевич изобразил целые стаи синиц и сорок.

Рассматривать такие картинки можно без конца.

(Показать иллюстрации к книгам «Плывет, плывет кораблик», «Сюзон и мотылек», «Дедушка Рох» и др.)

Особо хочется остановиться на иллюстрациях В. Конашевича к сказ­кам А. С. Пушкина. Книга начинается с нарядной синей (или сиреневой) суперобложки, на которой нарисо­ван яркий кораблик под желтым па­русом. Кораблик выдуманный, но он оснащен по всем правилам и изобра­жен так подробно, что нельзя не по­верить в его существование. Так и хочется заглянуть в ту страну чудес, из которой он явился...

Когда-то в детстве Конашевич, как и все мальчики, мечтал стать мо­ряком и с увлечением делал ма­ленькие парусники. И вот теперь, помня и зная, что мальчишек не мо­гут не манить корабли, с удоволь­ствием рисовал этот чудо-кораблик.

Открываем книгу и видим изящ­ные цветы — сине-желтые, красно-зелёные, рассыпанные по белому полю. Эти цветы обещают нам рус­ские сказки. Красиво и затейливо выписаны названия сказок. (Пока­зать.) Строфы начинаются с рисо­ванной красной буквы. 

Не только иллюстрации, но и каждая страница представляет собой продуманную композицию. Большое место в ил­люстрациях отводит художник се­верной природе, которую страстно любит. Вот посмотрите в «Сказке о мертвой царевне» — разлапистые могучие ели с филинами, торчащие лесные коряги...

Вспомните текст:

Вот чернавка в лес пошла

И в такую даль свела,

Что царевна догадалась

И до смерти испугалась.

А вот высокий расписной терем семи богатырей — с крытыми воро­тами, деревянными переходами, резными коньками на крыше, ярки­ми наличниками...

А вот город, выросший на острове Буяне («Сказка о царе Салтане...»):

Стены с частыми зубцами.

И за белыми стенами

Блещут маковки церквей

И святых монастырей.

Картины В. Конашевича сказоч­ны, нарядны — и потому всем так нравятся.

Новый город, где правит царевич Гвидон, сказочно прекрасен. Все, о чем рассказывает Пушкин, изобра­жено на иллюстрации, да так, что приводит нас в восхищение! Напри­мер, посмотрите на белочку. Вспом­ним текст... Все, что Пушкин назы­вает, вы здесь найдете. Здесь и гора изумрудов, и золотые скорлупки, и хрустальный дом. Перед дворцом стоит караульный с топориком. Сле­дующее чудо — тридцать три бога­тыря, — это, пожалуй, самая красивая картинка в книжке. Шествие бога­тырей великолепно, сочетание сине­го цвета волны с золотом кольчуг и шлемов создает впечатление чешуи, которая «как жар горит».

О разнице, существующей между «Сказкой о царе Салтане» и «Сказ­кой о золотом петушке», Конашевич очень интересно написал сам: «И в той и в другой сказке много волшеб­ства, но в «Царе Салтане» — это волшебство благожелательное, на пользу всем, колдовство светлое, а в «Золотом петушке» волшебство мрачное, роковое, гибельное для всех. И звездочет, и Шамаханская царица, и петушок — из какой-то страшной, дьявольской страны. Я ее всюду символизирую куском черно­го неба со звездами. Это ночное мрачное «небо» появляется иногда среди ясного дня, но ничего не по­делаешь, это же сказка».

В рисунках Конашевича мы ви­дим, чувствуем пушкинский юмор: улыбку вызывает то длинный, как жердь, старик в «Сказке о рыбаке и рыбке», то ткачиха с поварихой в «Сказке о царе Салтане». В сцене ловли комара фигуры и их движе­ния изображены очень смешными. А как хитро подмигивает дьяк, счи­тающий золотые орехи...

«Сказку о рыбаке и рыбке» ил­люстрировали многие художники. Рисунки В. Конашевича — одни из лучших. Трудная задача стояла пе­ред художником: ведь старик шесть раз приходит на один и тот же бе­рег. А посмотрите, какие разные ри­сунки и как точно передают они со­держание эпизодов сказки!

Вот первый рисунок. Старик пришел на берег моря. Все спокой­но и обычно: море и жизнь героев сказки. Расскажите, как нарисовано море, как нарисован старик. Приду­майте подпись к этому рисунку или выберите подходящие строки сказ­ки, например: «Старик поймал золо­тую рыбку», «Великое чудо», «Ста­рик у моря».

На другом рисунке нарисован старик, который пришел с третьей просьбой своей сварливой старухи. Посмотрите, как изменились море, скалы, небо. Все потемнело. На не­бе темные тучи. На море неспокой­ные волны. Старик склонился перед рыбкой и беспомощно развел рука­ми. Он недоволен своей старухой, но не может с ней сладить. Прочи­тайте текст к этой картинке...

Посмотрите на рисунок, когда старик пришел к морю в последний раз. На море огромные пенистые волны. Буря. Художник пользуется очень темными красками. Почему? Ведь поэт пишет: «На море черная буря». Чтобы создать ощущение ветра, художник рисует взметнув­шиеся волны. Рубаху на старике раздувает ветер, старик придержи­вает рукой шапку.

Сказки Пушкина оказались «ле­бединой песней» художника, с тру­дом верится, что они нарисованы перед смертью...

Самой последней книгой, оформ­ленной Конашевичем, были стихи И. Токмаковой «Где спит рыбка». Эта книга наполнена красивыми, ярки­ми, веселыми, остроумными рисун­ками.

«Его иллюстрации к моим сти­хам, — пишет Токмакова, — для ме­ня счастье, какое в жизни бывает редко, мечта, которая сбылась не­ожиданно и полностью».

Веселые, изобретательные кар­тинки В. Конашевича учат верить добру, присматриваться к жизни, видеть в ней много интересного. Недаром один из почитателей его таланта сказал о работах художни­ка: «Это не живопись, а человечес­кое счастье в красках».

Не раз обращался В. Конашевич к книгам Л. Квитко. Очень ему нра­вились его стихи, радостные, весе­лые, как качели.

Сам художник рисует и обложку книги, и титульный лист. И все это с большой любовью, с выдумкой. Посмотрите, ребята. Обложки к кни­гам Конашевича — это своего рода занавес к спектаклю. А титульный лист как декорация.

В 1962 г. — за год до смерти ху­дожника — вышла проиллюстриро­ванная Конашевичем книга Л. Квит­ко «В гости». Открываешь книгу и кажется, что она наполнена трава­ми, кустарниками, веселыми живот­ными, птицами и насекомыми. Вот уж действительно про всю эту книгу можно сказать словами Квитко:

Там такие травы

Вырастают сами.

Там такие птицы,

С такими носами!

Все свои картинки дарит В. Ко­нашевич детям, их и рисует здесь — веселых, радостных, приехавших в летний лагерь.

День ясный, теплый, роща в зе­леном наряде, ручеек голубеет. Посмотрите, как весело живется в этой книжке и мальчишке-пастуш­ку, и птицам, и лягушкам, и рыбкам, и ручейку-журчалочке, и барашку.

Небо голубое, ручеек синий, кус­ты диковинные...

У художника В. М. Конашевича свой мир, где растут большие цветы, мохнатые деревья, кружевные листья и... маленькие дети, которых худож­ник очень любил, для которых рисо­вал много-много лет. О том, как люби­ли его все дети, я уже говорила вам. Надеюсь, что и вам понравились его книги, его замечательные рисунки.

Давайте подведем итоги сегод­няшнему нашему занятию. Мне очень хочется узнать...

1. Понравились ли вам рисунки В. М. Конашевича?

2. Какие больше всего?

3. Книги каких авторов особен­но любил иллюстрировать худож­ник?

4. Что вам нравится в рисунках?

5. Почему мы говорим, что у каж­дой книги два автора?

6. Когда вы читаете книгу, обра­щаете ли вы внимание на то, кто сделал ее красивой?

Детские книги, иллюстриро­ванные В. Конашевичем:

Чуковский К. И. «Айболит», «Мойдодыр», «Муха-цокотуха», «Путаница», «Приключения Бибигона», «Телефон», «Чудо-дерево»

Маршак С. Я. «Вот какой рассеянный», «Плывет, плывет кораблик» (пе­ревод), «Пожар», «Про все на свете»

Русские народные сказки «Гуси-лебеди», «Привередница», «Ненаглядная красота»

Даль В. И. «Старик-годовик»

Одоевский В. И. «Мороз Ивано­вич»

Пушкин А. С. «Сказки»

Ершов П. П. «Конек-Горбунок»

Андерсен X. К. «Дюймовочка», «Стойкий оловянный солдатик», «Дикие лебеди» и др.

Братья Гримм «Горшок каши», «Семеро храбрецов», «Храбрый портной», «По дорогам сказки» (сборник)

Перро Ш. «Золушка»

Квитко Л. М. «В гости», «Качели», «Моим друзьям»

Токмакова И. П. «Где спит рыб­ка», Стихи

Кончаловская Н. П. «Наша древ­няя столица»

------- ЛИТЕРАТУРА ------------- 

Вуич Л. Счастливый талант // Дошкольное воспитание. — 1973. — № 2. — С. 66—73.

Галанов Б. Огромное в три обх­вата сердце //Дошкольное воспита­ние. — 1988. — № 5. — С. 59—63.

Герчук Ю. Конашевич в жизни и в искусстве // Детская литерату­ра. — 1969. — № 5. — С. 38—41.

Слепакова Н. Хозяин сказок // Костер. —1969. — № 8. — С. 57—58.

Терехов В. Владимир Конашевич // В мире книг. — 1969. — № 7. — С. 49—50.