Зархи С. Лесной богатырь / С. Зархи // Читаем, учимся, играем. - 2006. - № 11. - С. 28-38.

Дата публикации: 17 ноября 2025.

ЛЕСНОЙ БОГАТЫРЬ

25 января 2007 года исполняется

175 лет со дня рождения Ивана Ивановича ШИШКИНА

(1832—1898)

На вечер, посвященный жизни и творчеству великого русского художника И. И. Шишкина, приглашает старшеклассников С. Б. ЗАРХИ

Сарра Борисовна — учитель русского языка и литературы средней школы № 9, г. Мытищи, Московская область

ОФОРМЛЕНИЕ

Назаднике сцены — портрет И. И. Шишкина работы И. Н. Крамского и
плакат с эпиграфом вечера: «Надеюсь, придет время, когда вся русская
природа — живая и одухотворенная — взглянет с холстов русских
художников» (И. И. Шишкин). Еще одним эпиграфом может послужить
следующее высказывание И. И. Шишкина; «Природа всегда нова...»
Искусствоведы сопровождают свой рассказ демонстрацией репродукций
или слайдов с картинами И. И. Шишкина.

Действующие лица

Искусствоведы (1) и (2)
Биографы (1) и (2)
Чтец

ИСКУССТВОВЕД (1): Русская пейзажная живопись XIX столетия — одно из замечательных явлений в ис­тории художественной культуры Рос­сии. Созданные в первой половине века пейзажи А Г. Венецианова [1] и И. К. Айвазовского [2], С. Ф. Щедри­на [3] и А. А. Иванова [4] поэтически воплощают светлое, проникнутое гу­манистическим духом восприятие природы. Расцвет реалистического искусства во второй половине XIX ве­ка углубил содержание пейзажной живописи, ее мастера нашли новые средства выражения, обратились к решению сложной задачи создания национального образа природы. Пре­красные произведения создали А. К. Саврасов [5], Ф. А. Васильев [6], А. И. Куинджи [7] и, чуть позднее, И. И. Левитан [8] и К. А. Коровин [9].

ИСКУССТВОВЕД (2): Рядом с ними возвышается мощная фигура Ивана Ивановича Шишкина. Шишкин — один из основоположников русского национального реа­листического пейзажа. Его творче­ство было тесно связано с русским демократическим искусством того времени — искусством художни­ков-передвижников. Трудно на­звать такой художественный музей в России, где не было бы полотен из­вестного пейзажиста. С них смотрят на зрителя живые, захватывающие своей величавой красотой образы русской природы: волнующиеся как золотое море хлебные поля, бес­крайние русские равнины, залитые солнцем сосновые леса, окутанные мглой лесные дебри.

БИОГРАФ (1): Иван Иванович Шишкин родился 13 января 1832 года в Елабуге на берегу реки Камы в семье небогатого купца. Отец художника, Иван Васильевич Шиш­кин, заслуживает отдельного рас­сказа, ибо был он человеком весьма необычным для патриархальной среды провинциального купечест­ва. Энергичный общественный де­ятель и жадный до знаний человек, он, помимо предпринимательства, активно занимался археологией и краеведением. Иван Васильевич проявлял большой интерес к изуче­нию родной старины. 

Он написал в 1871 году книгу о родном городе — Елабуге. Всеми силами он способ­ствовал изучению памятников древ­него Болгарского государства на бе­регах Волги и Камы и деятельно участвовал в изучении и раскопках знаменитого Ананьинского могиль­ника близ Елабуги. К археологичес­ким работам Иван Васильевич Шишкин привлекал и своего сына.

К сведениию

Иван Васильевич Шишкин, благодаря
своей неподкупной честности, пользо-
вался уважением земляков и на протя
жении восьми лет был городским голо-
вой Елабуги, немало потрудившись на
благо города. Помимо археологии и ис-
тории в круг его увлечении входила ме-
ханика. Построенный им в Елабуге де-
ревянный водопровод частично дейст-
вует до сих пор.

Ананьинский могильник расположен на левом берегу реки Тоймы — правом притоке реки Камы, близ деревни Ана- ньино. Датируется он VI—IV вв. до н. э. Могильник был открыт московским профессором, уроженцем г. Елабуги К. И. Невоструевым и И. В. Шишкиным, бывшим в то время городским головой г. Елабуги, в 1856 г. В 1858 г. управляю­щий Вятской удельной конторой, люби­тель истории П. В. Алабин, лично, в при­сутствии И. В. Шишкина, провел рас­копки на могильнике. За один день он вскрыл 47 погребений и нашел 150 предметов погребального инвентаря. В I860 и 1869 гг. П. В. Алабин и К. И. Не­воструев опубликовали материалы па­мятника, тем самым возбудив научный интерес к его дате, культурной принад­лежности и к памятникам археологии данной территории. В течение послед­ней трети XIX в. здесь вели раскопки и поиски древних вещей и археологи, и любители истории, чаще всего из Казан­ского университета и МГУ, и члены на­учных обществ.

Открытие Ананьинского могильника по­ложило начало изучению раннего же­лезного века в Прикамье, охватывавше­го период с УШ до Ш в. до н. э. Культура финноугорских племен Волго-Камья по этому первому изученному памятнику получила название ананьинской. Могильник известен археологам всего мира как один из интереснейших памят­ников древности. В мировой археологи­ческой науке он носит название «Ана­ньинского некрополиса».

По материалам статьи Т. И. Остани­ной «Менделеевский край в древности: основные этапы и итоги изучения»

БИОГРАФ (2): Тяга к искусству у Ивана проявилась рано. Он много занимался зарисовками с натуры всего, что привлекало его внима­ние. Красота живописных камских берегов запечатлелась в душе у впе­чатлительного мальчика и заронила глубокую любовь к простоте рус­ской природы. Он с утра обыкно­венно забирался куда-нибудь за го­род и целые дни бродил по замеча­тельно красивым окрестностям Елабуги, зарисовывая и, главное, наблюдая, усваивая себе ту приро­ду, которой он оставался верен всю жизнь.

БИОГРАФ (1): В 1852 году он поступает в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. В училище Шишкин получил солид­ную профессиональную подготовку под руководством художника А. Н. Мокрицкого [10], с которым долго сохранял дружеские отноше­ния, писал ему о своих успехах и со­мнениях.

К сведениию

В Москве молодой Шишкин постоянно рисовал в подмосковном лесу — в Со­кольниках. Племянница И. И. Шишкина А. Т. Комарова рассказывала об учебе дяди в училище: «Мало-помалу вся шко­ла узнала, что Шишкин рисует такие ви­ды, какие еще никто до него не рисовал: просто поле, лес, река, а у него они вы­ходят так красиво, как и швейцарские виды». Все это были карандашные на­броски. Единственная дошедшая до нас пейзажная работе масляными красками, относящаяся ко времени обучения Шишкина в училище, — этюд «Сосна на скале», датированный апрелем 1855 г. Специалисты отмечают — по этой рабо­те видно, что карандаш в то время под­чинялся молодому художнику лучше, чем кисть. Этюд хранится в Государст­венном Русском музее.

БИОГРАФ (2): В училище он сблизился с художниками В. Г. Пе­ровым [11], И. М. Прянишниковым [12], К. Е. Маковским [13]. Демо­кратические идеи 40—50 гг. XIX столетия и связанные с ними новые взгляды на задачи искусства очень сильно повлияли на мировоззрение начинающего художника.

 ЧТЕЦ: Когда кончился срок обу­чения Шишкина в Московском училище, Мокрицкий дал о нем та­кой отзыв: «Шишкин весьма при­лежно занимался в натурном клас­се... писал с большим успехом с на­туры, нарисовал прекрасную кол­лекцию этюдов растений с натуры и вообще занятиями своими и любо­вью к искусству подавал большие надежды».

 БИОГРАФ (1): По окончании училища Шишкин четыре года про­вел в петербургской Академии худо­жеств. В Петербурге он впервые встретился с жизненными труднос­тями. Нередко «обедал только хле­бом с квасом». Ужасы нужды пре­кратились, когда он сам начал про­давать свои рисунки.

БИОГРАФ (2): Летом 1858 года двадцатилетний студент петербург­ской Академии художеств Иван Шишкин вместе со своими друзья­ми Александром Васильевичем Гине [14] и Павлом Павловичем Джогиным [15] впервые поехал на остров Валаам на этюды.

ЧТЕЦ: Родителям он писал: «Сам Валаам живописен в высшей степени; занятия наши на нем при­несли нам пользу и успех. Я свои ве­щи носил к профессору, который остался весьма доволен... Некото­рые рисунки и картины, писанные с натуры, профессор нам советует из­дать, то есть нарисовать на камне и издать альбом, который будет иметь значительный успех...»

БИОГРАФ (1): Поросшие дрему­чим лесом седые скалы, свинцово­серебристые воды Ладоги и бескрай­ние, подернутые синеватой дымкой дали сразу же пленили сердца живо­писцев, а таинственная тишина леса и окружающее безлюдье напомнили Шишкину милую с детских лет при­роду родного Прикамья. Друзья ра­ботали в атмосфере дружбы и твор­ческой заинтересованности, увле­ченно, с молодым задором. Корот­кие белые ночи они проводили в лесу, у жаркого костра. Во время дождя прятали холсты и краски в дуплах деревьев и расщелинах скал.

ЧТЕЦ: Однажды, будучи свиде­телем бури на Ладожском озере, под сильным впечатлением от увиден­ного он писал отцу: «Сегодня пова­лило несколько деревьев на наших глазах... Особенно жаль два огром­ных клена, верно, лет полтораста. Мы теперь только что шляемся под дождем и под ветром, ходим смот­реть волны; да, действительно, я до сих пор еще ничего подобного не видывал... Несмотря на весь ужас их действий, мы смотрели на них с ве­личайшим удовольствием».

БИОГРАФ (2): Результатом пре­бывания Шишкина в 1858 году на Валааме были три рисунка пером и восемь работ маслом, представлен­ные в том же году на экзамене.

Вот как вспоминает об этом художник...

ЧТЕЦ: «Три рисунка пером... произвели страшный фурор; неко­торые приняли их за превосходную гравюру... Совет Академии торжест­венно объявил, что таких рисунков Академия еще не видала...»

БИОГРАФ (1): За валаамские ра­боты совет Академии наградил Шишкина серебряной медалью, и после выставки в Москве все три ри­сунка были приобретены Академией.

ИСКУССТВОВЕД (1): Из вось­ми этюдов маслом особого внима­ния заслуживает «Сосна на Валаа­ме». На вершине гранитной скалы в центре холста изображена красави­ца-сосна. Ни яростные порывы вет­ра, ни снежные заносы — ничто не могло сломить это дерево. Его рас­кидистая крона с чуть изогнутой верхушкой четко выделяется на фо­не ясного северного неба. К стволу сосны прислонен старенький дере­вянный крест — примета чьей-то забытой и сравнявшейся с землей могилы. В работе чувствуется мет­кий наблюдатель природы.

(Искусствовед (2) показывает карти­ну «Вид на острове Валааме».)

ИСКУССТВОВЕД (2): В пейзаже «Вид на острове Валааме», также на­писанном в 1858 году, огромные гра­нитные скалы на берегу залива и за­мшелые каменные валуны у их под­ножья хорошо передают восхищение художника красотой северной при­роды. Высокое раскидистое дерево позади скалы и кусты на освещенной солнцем каменной площадке в сопо­ставлении с массами скал подчерки­вают величавую торжественность ва­лаамского пейзажа. От картины веет эпической мощью и поэзией Севера.

БИОГРАФ (2): В 1859 году Шишкину предстояло работать над созданием дипломной картины. Он воспользовался правом свободного выбора местности и снова приехал на полюбившийся ему остров.

 ИСКУССТВОВЕД (1): Во время второго валаамского сезона начина­ющим художником была написана картина «Вид на острове Валааме. Местность Кукко». Весь передний план картины занимают замшелые камни, поросшие лишайником и травой. Чахлые редкие березки от­крывают вид на центральную ка­менную площадку с белыми утеса­ми-великанами, щедро освещен­ную солнцем.

БИОГРАФ (1): Осенью 1859 го­да, по приезде с Валаама, Шишкин занялся подготовкой альбома лито­графий с видами полюбившегося ему места. Альбом был задуман еще год назад — совместно с Гине и Джогиным. По поводу этих литогра­фий учитель Шишкина А. Я. Мок­рицкий писал...

ЧТЕЦ: «Угрюмая природа Ва­лаама для вас храм, где обитает ге­ний искусства, или, по крайней мере, муза или оракул, предсказы­вающий вам будущую судьбу, если не всем троим, то, наверное, Вам, Любезнейший Иван Иванович, потому что Вы стоите на первой очереди».

БИОГРАФ (2): Весной 1860 года Шишкин оканчивает Академию художеств, а в сентябре получает за картину «Вид на острове Валааме. Местность Кукко» Большую золо­тую медаль и право на заграничную командировку.

БИОГРАФ (1): Однако весной 1861 года он поехал не за границу, а в родную Елабугу. Художник вер­нулся на родину другим, чем он был прежде.

ЧТЕЦ: «Все присматривались к этому совсем новому для них весе­лому и неисчерпаемому рассказчи­ку, в котором им трудно было узнать прежнего молчаливого, набожного и сторонящегося от всех неудачника Ванечку».

БИОГРАФ (2): Во время поездки к сестре в Сарапул Шишкин сделал ряд очень характерных записей...

ЧТЕЦ: «Не доезжая восемнад­цати верст до села Пьяного Бора, острова украшены великолепными дубами; под горой большой ручей, густой лес смешанный... у деревни Ватэзи дорога идет по самому бере­гу и у дороги разбросаны дивные осокори* (Осокорь — тополь черный; распро­странен в европейской части России, За­падной и Восточной Сибири и Средней Азии; растет в поймах рек, по берегам озер, на галечниках и песчаных отмелях.), перемешанные с топо­лем, ивой и кустарниками; дальше идут дубы; крутой берег каменис­тый с обрывами — место, по-мое­му, самое замечательное в отноше­нии живописности к сочетанию разнородных видов деревьев; для пейзажиста следует жить в деревне Ватэзи».

БИОГРАФ (1): Возвращаясь в том же году в Петербург, Шишкин задержался в Казани и познакомил­ся с художником В. И. Якоби [16], который в то время работал над кар­тиной «Привал арестантов». Побы­вал он и на развалинах Булгар Вели­ких [17] — древней столицы Болгар­ского государства на Волге. Там он много рисовал и писал. Именно к этому времени относятся его карти­ны «Развалины Булгар», «В Новосе- льи Казанской губернии» и этюд «Шалаш».

БИОГРАФ (2): В 1862 году Шишкин отправляется, наконец, за границу. Знакомство с произведе­ниями западноевропейских худож­ников, увиденными в Берлине и Дрездене, позволило ему стать уве­реннее в своих силах.

ЧТЕЦ: Шишкин писал в днев­нике: «До сих пор всего из всего, что я видел за границей, ничего меня не довело до ошеломления, как я ожи­дал, напротив, я стал более в себе уверен».

БИОГРАФ (1): За границей мо­лодой художник совершенствовал свое мастерство, осваивал новые техники. В Мюнхене он посещал мастерские известных живописцев, в Цюрихе работал в мастерской жи­вописца и гравера Рудольфа Коле­ра, у которого он писал с натуры животных и пробовал силы в офор­те — технике гравирования, требую­щей безукоризненного владения рисунком.

БИОГРАФ (2): В июне 1865 года Шишкин вернулся в Россию и про­вел лето на родине — в Елабуге. В сентябре за картину «Вид в окрест­ностях Дюссельдорфа», написан­ную в 1864 году, художник получает звание академика и с октября окон­чательно поселяется в Петербурге.

БИОГРАФ (1): В это время в русском изобразительном искусстве происходили знаменательные со­бытия. Группа живописцев-реалис­тов во главе с Иваном Николаеви­чем Крамским [18] в знак протеста против засилья мертвого академиз­ма покинула Академию и основала Артель художников. Шишкин сбли­зился с этой группой. На вечерах Артели, возглавляемой И. Н. Крам

ским, кипели оживленные толки и споры по поводу всевозможных об­щественных явлений. Трудно пред­ставить более благоприятные усло­вия для дальнейшего формирова­ния художника, чем те, которые давала Шишкину дружная, проник­нутая горячим стремлением к нацио­нальному искусству среда артель­щиков.

 ЧТЕЦ: «Громче всех, — вспоми­нал И. Е. Репин [19], — раздавался голос богатыря Шишкина. Публи­ка, бывало, ахала за его спиной, когда он своими могучими лапами ломового и корявыми от работы пальцами начнет корежить и зати­рать свой блестящий рисунок, а ри­сунок точно волшебством каким от такого грубого обращения выходит еще изящней и блистательней».

БИОГРАФ (2): В 1870 году из Артели выросло Товарищество пе­редвижных художественных выста­вок [20], ставшее со временем сим­волом новой художественной эпохи. Шишкин был одним из учредите­лей Товарищества. Особенно близ­кие отношения сложились у него с И. Н. Крамским. Шишкин всегда говорил, что Крамской оказал на него самое благотворное влияние. В одном из писем Крамской расска­зывал другу о Шишкине...

ЧТЕЦ: «Шишкин нас просто изумляет своими познаниями, по два и по три этюда в день катает, да каких сложных... И когда он перед натурой, то точно в своей стихии, тут он и смел и ловок, не задумыва­ется; тут он все знает...»

(Искусствовед (1) показывает порт­рет И. И. Шишкина, написанный И. Н. Крамским в 1873 г.)

ИСКУССТВОВЕД (1): Обратите внимание на портрет Шишкина. Крамской написал его в 1873 году. В высоких сапогах и мягкой шляпе, с огромным белым зонтом и этюдником, Шишкин стоит на возвы­шенности, в лучах солнца, сильный и довольный, зорко всматриваясь в даль.

БИОГРАФ (1): Когда Шишкин в 1869 году готовил для академичес­кой выставки свою работу «Полдень в окрестностях Москвы», Крамской даже предоставил-ему собственную мастерскую. Собственно, именно с этой картины и началась слава художника. Это была первая шиш­кинская картина, приобретенная Павлом Михайловичем Третьяко­вым [21].

(Искусствовед (2) показывает карти­ну «Полдень в окрестностях Москвы».)

ИСКУССТВОВЕД (2): «Полдень в окрестностях Москвы» открывает новый этап творчества художника. Тема родины составила основное содержание картины. Полдень лет­него дня. Только что прошел дождь. На проселочной дороге поблескива­ют лужи. Влага теплого дождя чувст­вуется и на золоте хлебного поля, и на изумрудной зелени травы с ярки­ми полевыми цветами. Чистоту омытой дождем земли еще более убедительной делает просветлевшее после дождя небо. Синева его глубо­ка и чиста. Последние перламутро­во-серебристые облака убегают к го­ризонту, уступая место полуденному солнцу. В картине он сумел рас­крыть великую обновляющую силу природы, сумел передать подвиж­ность пейзажа, трепет бегущих обла­ков, дыхание освеженной дождем природы.

БИОГРАФ (2): Шишкин часто бывал на родине, где собирал мате­риалы для новых своих произведе­ний. Так, поездка в Елабугу в 1871 году подвигла его к написанию зна­менитой картины «Сосновый бор. Мачтовый лес в Вятской губернии».

БИОГРАФ (2): Личная жизнь художника складывалась трагичес­ки. За 10 лет — с 1870 по 1880 год — ушли из жизни его отец, жена и два сына. Художник, впавший в отчая­ние, на некоторое время перестал писать. Но могучая натура и пре­данность искусству взяли свое. Шишкин был из тех, кто не мог не работать. Он жил только живописью, только родной природой, ставшей его главной темой.

Одна из шишкинских современ­ниц рассказывала...

ЧТЕЦ: «Работал он ежедневно. Возвращался к работе в определен­ные часы, чтобы было одинаковое освещение. Я знала, что в 2 часа по­полудни он обязательно будет на лу­гу писать дубы, что под вечер, когда седой туман уже окутывает даль, он сидит у пруда, пишет ивы, и что ут­ром, ни свет ни заря, его можно найти у поворота в деревню, где ка­тятся волны колосящейся ржи, где загораются и потухают росинки на придорожной траве».

БИОГРАФ (1): Он много ездил по России. Рисовал в Крыму, в Бе­ловежской пуще, на Волге, на Бал­тийском побережье, в Финляндии и Карелии. Постоянно выставлялся на персональных, академических, передвижных и торгово-промыш­ленных выставках.

БИОГРАФ (2): Картины Шиш­кина 1870-х годов кажутся видами природы, непосредственно перене­сенными художником на холст. Из­любленный образ этого времени — хвойный лес. Шишкин первым пе­редал в живописи обаяние старого бора, пахнущего мхом и смолой, рассказал о своеобразии седой лес­ной мглы. Особенно ярко прояви­лась его творческая зрелость в двух картинах, написанных в 1872 году — близких по тематике, но различных по настроению: «Сосновый бор» и «Лесная глушь».

(Искусствовед (1) показывает кар­тину И. И. Шишкина «Сосновый бор».)

ИСКУССТВОВЕД (1): Картина «Сосновый бор». Неторопливо и об­стоятельно художник ведет речь о русской природе, о знакомом ему с детских лет пейзажном мотиве. Пе­ред нами вятский мачтовый лес, скромная лужайка среди деревьев. На дереве два бурых мишки, зазе­вавшихся на улей диких пчел; по чи­стому каменистому дну журчит лес­ной ручей... Пейзаж по настроению светел, чист, безмятежно радостен.

(Искусствовед (2) показывает кар­тину И. И. Шишкина «Лесная глушь».)

ИСКУССТВОВЕД (2): Иное впечатление производит на зрителя картина «Лесная глушь». Глухая лесная чаща, куда почти не ступала нога человека. Голубовато-зеленая мгла окутала поседевшие ели, спус­тилась над лесным болотцем, берега которого поросли плотным покро­вом пушистого мха. Неба совсем не видно сквозь заросли. Ветви деревь­ев сплелись, оградив свой мир от лучей солнца.

БИОГРАФ (1): За картину «Лесная глушь» Шишкин был при­знан Академией художеств про­фессором — и это несмотря на то, что Академия по-прежнему враж­дебно относилась к реализму пере­движников.

ИСКУССТВОВЕД (1): Многое в живописной манере художника бы­ло необычно для тех лет: разработка множества оттенков основного цве­та, сложные теневые градации, раз­нообразие приемов наложения кра­ски на холст...

ИСКУССТВОВЕД (2): Шишкин был первым русским пейзажистом, придававшим столь большое значе­ние этюду с натуры. Работа над этю­дом была для него и способом изу­чения природы, и непрерывной профессиональной тренировкой. Его работы вызывают в памяти сти­хи Н. А. Некрасова...

ЧТЕЦ:

<...>

Отдаешься невольно во власть

Окружающей бодрой природы;

Сила юности, мужество, страсть

И великое чувство свободы

Наполняет ожившую грудь;

Жаждой дела душа закипает...

<...>

Н. Некрасов. Рыцарь на час

ИСКУССТВОВЕД (1): Эти стро­ки очень точно подходят к картине «Рожь», написанной в 1878 году. Здесь впервые с такой ясностью Шишкину удалось выразить все су­щество своих художественных взглядов. Тему для этого произведе­ния художник нашел на родине, во время очередной своей поездки в Елабугу. На одном из эскизов он указал на идею картины: «Раздолье, простор, угодье. Рожь. Божья Бла­годать. Русское богатство».

(Искусствовед (2) показывает кар­тину И. И. Шишкина «Рожь».)

ИСКУССТВОВЕД (2): Широкие просторы ржаного поля. Насколько хватает глаз, до самого горизонта раскинулось золотое волнующееся от ветра море поспевающих хлебов. Высокой стеной подошли они к до­роге, уходящей от зрителя в глуби­ну, и, наконец, скрыли ее совсем. Движение вглубь подчеркнуто рит­мом, создаваемым стволами деревь­ев: мощные сосны с их гордо возне­сенными в самую высь верхушками словно охраняют это несметное зо­лотое богатство.

И опять вспоминаются стихи Н. А. Некрасова...

ЧТЕЦ:

Все рожь кругом, как степь живая,

Ни замков, ни морей, ни гор...

Спасибо, сторона родная,

За твой врачующий простор.

<...>

Н. Некрасов «Все рожь кругом, как степь живая...»

ИСКУССТВОВЕД (1): Знойный летний день. Громады кучевых об­лаков тяжело нависают над рожью, они грозят близким ливнем — очис­тительным, благодатным. Тишина и безветрие, будто разлитые по прост­ранству картины, — тоже знак близ­кой грозы, необходимой земле для большого урожая. Ласточки, паря­щие прямо над самой землей, белые головки ромашек и голубеющие в золоте ржи васильки — множество деталей и общий светлый колорит картины выражают радостное, при­поднятое настроение.

ИСКУССТВОВЕД (2): Картина «Рожь» — это образ Родины. В ней победно звучит торжественный гимн обилию, плодородию, величе­ственной красоте Русской земли. Огромная вера в жизненную силу, богатство природы, которым она вознаграждает труд человека, — ос­новной мотив картины.

Выдающийся художественный критик Владимир Васильевич Ста­сов [22] в статье, посвященной VI Передвижной выставке, писал...

ЧТЕЦ: «Первое место занимает “Рожь” Шишкина — мотив им, ка­жется, еще никогда не пробован­ный и мастерски нынче выполнен­ный. Эта рожь — такая она тучная, роскошная; она наполняет золотис­тыми отливами всю картину и толь­ко в середине разгибается по обе стороны, чтобы пропустить вьющу­юся тропинку с бредущими по ней крестьянами. В двух местах из-за ржи поднимаются великолепными лиственными столбами громадные сосны, словно колонны портала».

БИОГРАФ (2): 1880-е годы озна­меновались подлинным расцветом таланта Ивана Ивановича Шишки­на. Все более многогранно решал художник задачу воплощения в жи­вописи поэзии русской природы. Слияние эпической величавости и задушевности свойственны карти­нам «Среди долины ровныя...», «Лесные дали», «Дубовая роща», в которых русская природа показана во всей ее эпической силе, могуще­стве и красоте.

(Искусствовед (1) показывает кар­тину И. И. Шишкина «Среди долины ровныя...».)

ИСКУССТВОВЕД (1): На карти­не «Среди долины ровныя...», напи­санной в 1883 году, изображен рав­нинный пейзаж средней полосы, спокойную красоту которого венча­ет могучий дуб — словно парящий над, ней. Мастерски передается ощущение необъятности долины. Вдали чуть поблескивает лента ре­ки, еле видна белая церковка, а дальше к горизонту все потонуло в туманной синеве. Нет границ у этой величавой долины! Проселочная дорога вьется среди полей и теряет­ся вдали. По обочинам ее цветы — белеют лепестки ромашки, цветет неприхотливый боярышник, низко наклонились тонкие стебельки ме­телочек. Хрупкие и нежные, они подчеркивают силу и величие могу­чего дуба, гордо возвышающегося над равниной. Глубокая предгрозовая тишина царит в природе. Мрач­ные тени от туч пробежали по ней темными волнами. Приближается гроза. Но неподвижна кудрявая зе­лень великана. Мощный ствол ни­когда не согнется под ударами вет­ра. Он как гордый богатырь ожидает поединка с разбушевавшейся при­родой. Важную роль играют свето­тени. Чередование светлых и тем­ных планов позволяет лучше ощу­тить пространство, делает пейзаж напряженнее.

(Искусствовед (2) показывает кар­тину И. И. Шишкина «Лесные дали».)

ИСКУССТВОВЕД (2): Перед на­ми картина «Лесные дали», напи­санная в 1884 году. На этом полотне Шишкин изобразил природу Урала. Это лесные просторы Малой Роди­ны художника. Он ездил в Елабугу в 1884 году, и собранные там живо­писные материалы, по-видимому, легли в основу этой работы. Карти­на восхищает бескрайней панора­мой лесов, утонувших в сиреневой дымке. Один за другим виднеются невысокие, сглаженные временем горные хребты Урала, густо порос­шие хвойными лесами. Их ритм придает всему пейзажу величавый покой. Чуть поблескивает вдали горное озеро. Все одето утренним туманом. Седой Урал раскрывается перед нами во всей своей мощи и величии.

ИСКУССТВОВЕД (1): Высокая техника живописи достигалась не­обычайной требовательностью художника к работе над этюдом. Этюд он считал единственным ис­точником познания всех тайн при­роды. Работая над этюдом, худож­ник ясно представлял себе конечную цель. Основная мысль намечалась уже в этих первых набросках. В про­цессе последующей работы замысел принимал все более четкие и ясные очертания, вырастая в законченный образ. Так, например, над картиной «Дубовая роща» Шишкин трудился в течение тридцати лет. (Показывает картину И. И. Шишкина «Дубовая роща».)

ИСКУССТВОВЕД (2): Едва ли не самым известным произведени­ем Шишкина стала картина «Утро в сосновом лесу», написанная в 1889 году. Художник как бы открывает перед зрителем глухую чащу леса. Только забрезжило утро, едва рас­ступился ночной туман. Первые лучи солнца начинают проникать в чащу, золотя верхушки деревьев. Лес словно встрепенулся ото сна. Вмес­те с природой проснулись обитате­ли леса. Забавный медвежонок, склонив голову набок, прислушива­ется к звукам, которые доносятся из утреннего голубого тумана. Медве­жата играют на стволе поваленной бурей старой сосны. Резвящиеся медвежата и медведица, написан­ные для Шишкина Константином Аполлоновичем Савицким [23], до­полняют образ дремучего леса и вносят элемент сказочности. Шиш­кина захватило очарование пробуж­дающегося дня, — и взволнован­ность автора передается зрителям.

ИСКУССТВОВЕД (1): 1890-е го­ды Шишкин встретил полный сил. На каждой передвижной выставке он обязательно выставлял несколь­ко новых работ. Художник добился больших успехов в области колори­та, в передаче световоздушной сре­ды. Это десятилетие стало новым этапом в творчестве уже зрелого жи­вописца.

ИСКУССТВОВЕД (2): В 1891 го­ду написан пейзаж «Дождь в дубо­вом лесу». Художник заинтересо­вался изображением атмосферных состояний и передачей световоз­душной среды. Картина прекрасно передает состояние природы во вре­мя теплого летнего дождя. Ее изыс­канная серебристо-зеленая гамма, разработанная в тончайших оттен­ках, рождает ощущение насыщен­ного влагой воздуха, колышущейся в пространстве между деревьями пе­лены дождя, и пробивающегося сквозь облака рассеянного солнеч­ного света. В этой картине худож­ник по-прежнему абсолютно точен.

ЧТЕЦ: Одна его знакомая вспо­минала, как однажды, пробегая в грозовой ливень мимо его дачи, с удивлением увидела Шишкина, сто­явшего босиком и в совершенно промокшей одежде посреди лужи. «Иван Иванович! — спросила она. — Вы тоже попали под дождь?» — «Нет, я вышел под дождь, — взвол­нованно ответил художник. — Гроза застала меня дома. Увидел в окно это чудо и выскочил поглядеть. Какая необычайная картина. Этот дождь, это солнце, эти росчерки падающих капель... И темный лес. Хочу запом­нить и свет, и цвет, и линии...»

ИСКУССТВОВЕД (1): Люби­мейшее время года Шишкина, — конечно же, лето, причем в пору расцвета. Но к началу 1890-х годов его стремление к большому разно­образию тем и приемов письма вы­лилось в создание картин, изобра­жающих иные времена года. Харак­терны для этого периода картины «Зима» и «На севере диком...». (По­казывает картину И. И. Шишкина «На севере диком...»)

ЧТЕЦ:

На севере диком стоит одиноко

На голой вершине сосна

И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим

Одета, как ризой, она.

<...>

М. Лермонтов. «На севере диком стоит одиноко...»

ИСКУССТВОВЕД (2): Одино­кая сосна, занесенная снегом, воз­вышается на скале над далью север­ных лесов, исчезающих в темноте зимней ночи; только снег на сосне сияет в лунном свете. Неожиданные контрасты, резкая синева необыч­ны для Шишкина и говорят о сме­лости исканий уже пожилого художника. «На севере, диком...» — удавшийся эксперимент.

БИОГРАФ (1): В конце 1891 года Шишкин совместно с Репиным ор­ганизовал в стенах Академии худо­жеств выставку своих произведе­ний. Это были большей частью его недавние этюды. «Подобной вы­ставки этюдов у нас еще не было, — заявляли газеты. — Кисть Шишки­на русская, простая, бесхитростная, деревенская». Друзья приветствова­ли выставку.

ЧТЕЦ: «Поздравляю тебя с окончанием всего этого, — писал К. А. Савицкий. — А главное, скажу, что большое дело совершил ты при жизни, подвел огромный итог тому, что сделано тобою за многие лета, и наглядно показал силы свои для бу­дущей еще большей деятельности».

БИОГРАФ (2): В начале 1890-х годов были уже вполне очевидны успехи молодых мастеров русской пейзажной живописи, возглавляе­мых И. И. Левитаном и К. А. Коро­виным. Старый мастер, показав де­сятки своих этюдов, как бы вступал в соревнование с ними. Опираясь на свой опыт изучения природы, Шишкин не оставлял и работы над пейзажными композициями. Боль­шие работы были бодрыми и свежи­ми, уверенно утверждавшими пло­дотворность реалистического мето­да. Полнота чувства и зрелость мысли отличают эти поздние карти­ны. Выделяется среди них картина «Кама близ Елабуги», написанная в 1895 году.

ИСКУССТВОВЕД (1): На XXVI передвижной выставке в 1898 году появилось последнее крупное про­изведение Шишкина — «Афанасьев­ская корабельная роща близ Елабу­ги». Эта картина — художественное завещание мастера, торжественный финал той эпопеи леса, что он писал увлеченно на протяжении всей своей жизни. Он сумел вложить в нее весь свой творческий опыт, все знания, накопленные на протяже­нии долгой творческой жизни.

(Искусствовед (2) показывает кар­тину «Афанасьевская корабельная ро­ща близ Елабуги».)

ИСКУССТВОВЕД (2) В центре композиции светом выделено не­сколько стволов корабельных со­сен. Стройные высокие сосны пред­стают здесь во всей красе. Справа от них темный сплошной массив зеле­ни, слева — прозрачная глубина бо­ра. Громадные, в несколько обхва­тов, стволы деревьев, их спокойный ритм придают всему полотну осо­бенную монументальность. Рядом с двухсотлетними деревьями подни­маются юные сосенки, на переднем плане тянутся тоненькие жерди, пе­реброшенные через мелкий ручей. Над подогретым солнцем ручьем, в чуть розовых лучах, на фоне огромных многовековых деревьев мелька­ют два маленьких пятнышка — это желтые бабочки-однодневки. Кар­тина совершенна в живописном от­ношении. В ней нет ни одного без­различно окрашенного участка: цвет разработан в тонких сочетани­ях оттенков, свет чувствуется даже в более темных частях картины.

ИСКУССТВОВЕД (1): Образ природы донесен до зрителя таким, каким он живет в сознании народа, в его песнях, сказаниях, былинах. Художник воспел в своей картине свою родину — с ее могучими стройными лесами, прозрачными водами, смолистым воздухом, звон­ким голубым небом, с ласковым солнцем. В ней он передал чувство гордости за красоту и величие своей земли, «земли-матери», которое не покидало его на протяжении всей творческой жизни.

БИОГРАФ (1): Наследие Шиш­кина не ограничивается живописны­ми произведениями. Он был пре­красным мастером рисунка и офорта. И так же, как в живописи, в графике художник шел трудной, никем не проложенной дорогой. В 1895 году вышел четвертый альбом его офор­тов. Это было подлинным событием в художественной жизни страны. Альбом включал 60 листов — все луч­шее, что создал мастер более чем за 20 лет. Смело экспериментируя, ус­ложняя технику, художник добился исключительных результатов.

ИСКУССТВОВЕД (2): Ранние рисунки Шишкина ограничивались лишь правдивой передачей опреде­ленного уголка природы. Напри­мер, в рисунке 1857 года «Дубки под Сестрорецком» он очень подробно выписывает берег залива с мощны­ми деревьями, лодкой на переднем плане и набегающими на берег вол­нами. Многие из своих рисунков Шишкин посвящает детальному изучению растений. Так, в рисунке 1877 года «Цветы в лесу» изумитель­но передает характер каждого цвет­ка, каждой травинки.

ИСКУССТВОВЕД (1): Особен­ного внимания заслуживает рисунок 1890 года «Разливы рек, подобные морям», сделанный для юбилейного издания сочинений Лермонтова. Он был задуман как иллюстрация к сти­хотворению М. Ю. Лермонтова «Ро­дина». Шишкин создает образ ве­сенней, возрожденной природы. Ве­сенняя лунная ночь над широко разлившейся русской рекой. Далеко по бескрайним равнинам и по тихой зеркальной воде, залитой серебром лунного света, плывет мелодия вес­ны, мелодия пробуждения природы.

ЧТЕЦ:

<...>

Но я люблю — за что, не знаю сам —

Ее степей холодное молчанье,

Ее лесов безбрежных колыханье,

Разливы рек ее, подобные морям...

М. Лермонтов. Родина

БИОГРАФ (2): Жизнь Ивана Ивановича Шишкина была запол­нена постоянной деятельностью. Он написал много картин и этюдов, создал прекрасные рисунки, много сделал для развития и популяриза­ции в России гравюры. Весь творче­ский путь художника предстает пе­ред нами как великий подвиг рус­ского человека, который в своих произведениях мастерски просла­вил Родину, горячо и нежно им лю­бимую. Его кисть возвеличивала торжественную красоту природы, размах ее лесов и полей.

ЧТЕЦ: «Всю жизнь, — писал В. В. Стасов, — он изучал русский, преимущественно северный лес, русское дерево, русскую чашу. рус­скую глушь».

БИОГРАФ (1): С течением вре­мени стала ясна справедливость вы­сказывания И. Н. Крамского...

ЧТЕЦ: «Шишкин — верстовой столб русского пейзажа. Это чело­век-школа, но живая школа...»

БИОГРАФ (2): Его пейзаж не только величественный, торжест­венный, но прежде всего и гордый. Зрелая мысль и строгая поэзия ра­дуют до сих пор в картинах Ивана Ивановича Шишкина — выдающе­гося русского пейзажиста, достойно заслужившего широчайшее народ­ное признание.

.....................  ПРИМЕЧАНИЯ   ....................

[1] ВЕНЕЦИАНОВ Алексей Гаврило­вич (1780—1847), русский живописец, один из основоположников бытового жан­ра в русской живописи."Создал отмечен­ный чертами идеализации поэтический образ крестьянской жизни, тонко передал красоту русской природы. Бытовые сце­ны, портреты-типы крестьян: «На пашне» (1820-е), «Захарка» (1825). В противовес установкам Академии художеств много писал с натуры.

[2]  АЙВАЗОВСКИЙ Иван Константи­нович (1817—1900), русский живописец- маринист. В романтических полотнах (“Де­вятый вал», 1850; «Черное море», 1881) изображал море, мужество людей, борю­щихся со стихией, морские сражения.

[3]  ЩЕДРИН Сильвестр Феодосие­вич (1791—1830), русский живописец. Сын Ф. Ф. Щедрина. С 1818 работал в Италии. Первым в русской пейзажной жи­вописи обратился к пленэру. Романтичес­кие, поэтические образы итальянской природы (серия «Гавани в Сорренто», 1825-1828).

[4]  ИВАНОВ Александр Андреевич (1806—1858), русский живописец. Круп­нейший мастер русского изобразитель­ного искусства романтизма, живописец- философ, запечатлевший в своем творче­стве итог нравственных и эстетических исканий своего времени. Самая извест­ная работа — «Явление Христа народу» (1837—1857, многочисленные этюды). Философские проблемы, романтические религиозно-нравственные утопии духов­ного возрождения человечества состав­ляют основное содержание этого мону­ментального полотна.

[5]  САВРАСОВ Алексей Кондратье­вич (1830—1897), русский живописец, пе­редвижник. Один из родоначальников русского реалистического пейзажа, пере­дал поэтическую красоту и значитель­ность обыденных городских и сельских мотивов («Грачи прилетели», 1871).

[6]  ВАСИЛЬЕВ Федор Александрович (1850—1873), русский живописец. Наряду с А. К. Саврасовым — один из основополож­ников лирического «пейзажа настроения» в русской живописи. Наиболее известны кар­тины «Оттепель» (1871) и «Мокрый луг» (1872; обе — в Третьяковской галерее).

[7]  КУИНДЖИ Архип Иванович (1841—1910), русский живописец-пейза­жист. Стремился передать наиболее вы­разительные по освещению состояния природы и достигал почти полной оптиче­ской иллюзии освещения («Украинская ночь», 1876; «Березовая роща», 1879; «По­сле грозы», 1879; «Ночь на Днепре», 1880).

[8]  ЛЕВИТАН Исаак Ильич (1860— 1900), русский живописец, передвижник. Создатель «пейзажа настроения», которо­му присущи богатство поэтических ассо­циаций, мажорность («Март», 1895; «Озе­ро. Русь», 1900) или скорбная одухотво­ренность образа («Над вечным покоем», 1893—1894), обретающая в картине «Вла­димирка» (1892) социально-критическую окраску. Раскрытие тончайших состояний природы, пленэрная, тонко нюансирован­ная живопись.

[9]    КОРОВИН Константин Алексее­вич (1861—1939), русский живописец. Брат С. А. Коровина. Тонкий мастер пле­нэрной живописи. Эмоциональные пейза­жи («Зимой», 1894) и жанровые картины («У балкона», 1888—1889). Под влиянием импрессионизма выработал свободную декоративную манеру. Красочные зре­лищные театральные декорации. С 1923 за границей.

[10]   МОКРИЦКИЙ Аполлон Николае­вич (1811—1871), русский живописец, ученик К. П. Брюллова и А. Г. Венецианова. Гимназический товарищ Н. В. Гоголя. Ака­демик (1849) и преподаватель Московско­го училища живописи, ваяния и зодчества. Большинство работ художника — картины на исторические, библейские сюжеты, а также портреты. Написал «Воспоминание о А. Г. Венецианове и учениках его».

[11]   ПЕРОВ Василий Григорьевич (1833— 1882), русский живописец, один из организаторов Товарищества передвиж­ников. Автор жанровых картин («Сельский крестный ход на Пасхе», 1861), проникну­тых сочувствием к народу («Проводы по­койника», 1865, «Тройка», 1866), психоло­гических портретов («А. Н. Островский», 1871; «Ф. М. Достоевский», 1872).

[12]   ПРЯНИШНИКОВ Илларион Михайлович (1840—1894), русский жи­вописец, передвижник. Жанровые карти­ны проникнуты сочувствием к страданиям бедняков («Шутники», 1865; «Порожняки», 1872).

[13]   МАКОВСКИЙ Константин Его­рович (1839—1915), русский живописец. Брат В. Е. Маковского. Писал портреты («Портрет О. А. Петрова», 1870), жанро­вые картины («Дети, бегущие от грозы», 1872), красочные жанрово-исторические сцены («Князь Репнин на пиру у Ивана Грозного»), сцены из народной жизни («Балаганы на Адмиралтейской площа­ди», 1869).

[14]   ГИНЕ Александр Васильевич (1830—1880), русский живописец. Учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (1854—1856) у А. Н. Мокриц­кого; с 1856 — вольноприходящий ученик Академии художеств в Санкт-Петербурге. В 1878 получил звание академика. Работал преимущественно в Петербурге. Член Об­щества поощрения художеств в Петербур­ге. Участник выставок Общества поощре­ния художеств, Академии наук, Всемирной (1878). Произведения художника имеются в Третьяковской галерее, Государствен­ном Русском музее, Иркутском областном художественном и других музеях.

[15]   ДЖОГИН Павел Павлович (1834—1885), русский живописец-пейза­жист. Учился в Академии художеств. Наи­более известная картина: «Вид в Дубках, близ Петербурга» (1886). Картины худож­ника хранятся в Третьяковской галерее, Русском музее, художественных галереях Иркутска, Тюмени.

[16]   ЯКОБИ Валерий Иванович (1834—1902), русский живописец. Брат П. И. Якоби. Реалистические картины («Привал арестантов», 1861). Позднее пи­сал исторические композиции в духе ака­демизма.

[17]   Болгары Великие (другое назва­ние города — Булгар), столица средневе­кового государства Болгария Волжско- Камская, сформировавшегося в X в. на территории Среднего Поволжья и Прика­мья. Город был разрушен в 1361 г. золото­ордынским ханом Булак-Тимуром. При раскопках на территории древнего города были обнаружены постройки XIII—XIV вв.: Соборная мечеть, мавзолеи Северный («Монастырский погреб»), Восточный (Церковь Святого Николая), «Ханская усы­пальница», палаты «Красная», «Черная», «Белая», «Греческая», «Малый минарет», бани и другие сооружения. В настоящее время на этой территории расположен Историко-археологический заповедник «Великие Болгары».

[18]   КРАМСКОЙ Иван Николаевич (1837—1887), русский живописец. Один из создателей Артели художников и Това­рищества передвижников, утверждавший принципы реалистического искусства. За­мечательны по глубине социальной и пси­хологической характеристики портреты деятелей русской культуры («Л. Н. Тол­стой», 1873; «Некрасов», 1877—1878) и крестьян («Полесовщик», 1874). Темати­ческие полотна посвящены философско- этическим проблемам («Христос в пусты­не», 1872), раскрытию сложных душевных движений («Неутешное горе», 1884).

[19]   РЕПИН Илья Ефимович (1844- 1930), русский живописец, передвижник. Вскрывал противоречия действительнос­ти («Крестный ход в Курской губернии», 1880—1883), работал над темой револю­ционного движения («Арест пропагандис­та», 1880—1892; «Не ждали», 1884—1888). В исторических полотнах раскрывал тра­гические конфликты («Иван Г розный и сын его Иван», 1885), создал яркие вольно­любивые образы («Запорожцы пишут письмо турецкому султану», 1878—1891). В портретах современников раскрывал личность в психологическом и социаль­ном плане («М. П. Мусоргский», 1881).

[20]   Товарищество передвижных художественных выставок, 1870—1923, российское объединение художников- реалистов, основано в Санкт-Петербурге по инициативе И. Н. Крамского, Г. Г. Мясо- едова, Н. Н. Ге и В. Г. Перова. Товарище­ство развернуло просветительскую дея­тельность; с 1871 устроило 48 выставок в Санкт-Петербурге, Москве, Киеве и дру­гих городах.

[21]  ТРЕТЬЯКОВ Павел Михайлович (1832—1898), русский купец-предприни­матель, меценат, собиратель произведе­ний отечественного изобразительного ис­кусства, основатель общедоступной част­ной художественной галереи. Брат Сергея Михайловича Третьякова.

[22]   СТАСОВ Владимир Васильевич (1824—1906), русский художественный и музыкальный критик, историк искусства, почетный член Петербургской академии наук (1900). Сын В. П. Стасова. Идеолог и активный участник творческой жизни «Мо­гучей кучки» и Товарищества передвижни­ков; выступал против академизма, за реа­лизм, национальный характер искусства. Монографии и статьи о музыке, живописи, скульптуре, русских композиторах и художниках. Труды в области археологии, истории, филологии, фольклористики.

[23]   САВИЦКИЙ Константин Апол­лонович (1844—1905), русский живопи­сец. Писал преимущественно много­фигурные жанровые картины, безупреч­ные в композиционном отношении; тяго­тел к пленэрной живописи. Ярко запечат­лел противоречия и драматические сторо­ны народной жизни, народные типы и характеры («Ремонтные работы на желез­ной дороге», 1874; «Встреча иконы», 1878; «На войну», 1880—1888). Создавал также офорты и литографии.

Ладушина Л. Раненое сердце / Л. Ладушина // Читаем, учимся, играем. - 2006. - № 10. - С. 35-40.

Дата публикации: 17 ноября 2025.

РАНЕНОЕ СЕРДЦЕ

Лидия Николаевна — учитель русского языка и литературы средней школы № 51, г. Херсон, Украина.

На музыкально-поэтический вечер, посвященный творчеству Н. А. Некрасова, приглашает старшеклассников Л. Н. ЛАДУШИНА

10 декабря исполняется 185 лет со дня рождения Николая Алексеевича НЕКРАСОВА (1821—1878)

В последнее время Некрасова все больше объявляют поэтом чисто философской проблематики, поэтом далеким от социальных бурь... И все же не следует забывать, что Н. А. Некрасов — при всем его трагизме, иронии, свободе и широте взглядов — был поэтом глубоко социальным, жаждал общественного переустройства и не мог в тогдашней России думать иначе. Вполне возможно, что если бы не призывы всех мыслящих людей страны, не их социальная активность, не сложившаяся революционная ситуация конца 1850-х гг., — крепостное право не было бы отменено... Так что он был, несомненно, и революционером, и реформатором, и сторонником перемен. Он страстно сочувствовал всем страдающим, рыдал над нищими, убивался над судьбой одинокой крестьянки, жалел всех униженных и обиженных. Он испытывал отчаяние и тоску при виде безвыходного людского горя. Актуально звучат некрасовские строки спустя почти 200 лет:

Столица наша чудная

Богата через край.

Житье в ней нищим трудное,

Миллионерам рай.

Н. Некрасов. Говорун

Разумеется, Некрасов много писал «на злобу дня». И там, где это выходило из глубины души, где он поднимался до об­щенародного и общенационального в осмыслении событий, возникали гениальные художественные произведения. «У Некрасова, — писал Ф. М. Достоевский, — была своя, своеобразная сила в душе, не оставлявшая его никогда... Сердцем своим, великим поэтическим вдохновением своим он неудержимо примыкал в иных великих стихотво­рениях своих к самой сути народной».

О поэте, как о плодоносном дереве, судят по лучшим плодам. И вот этих-то лучших стихов Некрасова многие просто не знают. Каждому, кто захочет открыть Некрасова, предстоит интереснейшее знакомство с его стихами, поэмами, с его оригинальной прозой. И тогда поэт явится во всей мощи своего неповторимого даро­вания, во всей отваге своего новаторства, определившего пути нашей литературы на столетие — или даже более — вперед. Юнна Мориц написала как-то: «Поэзия Некрасова повлияла, на мой взгляд, на всех значитель­ных поэтов XX в. Даже на тех, кто не отдавал себе в этом отчета. Даже на тех, кто его “не очень" или "сов­сем не"любил. Некрасовская поэтика вошла в организм нашей словесности как вещество, подобное соли».

ОФОРМЛЕНИЕ

На заднике сцены портрет писателя и плакаты с эпиграфами:

•     «Я лиру посвятил народу своему» (Н. А. Некрасов).

•       «Эго... было раненное в самом начале жизни сердце, и эта-то никогда не заживающая рана его и была началом и источником всей страстной страдальческой поэзии его» (Ф. М. Достоевский).

На вечере звучат: «Пролог» из оперы М. П. Мусоргского «Борис Годунов»; вальс Ф. Шопена (по выбору
организаторов); «Первый концерт для фортепиано с оркестром» П. И. Чайковского.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Чтецы (1)—(3)
Архивариус
Литературовед
Текстолог

УЧАСТНИКИ ИНСЦЕНИРОВОК:

Он

Она

Юноша

Девушка

Княгиня

Губернатор

Звучит «Пролог» из оперы М. П. Мусоргского «Борис Годунов». На фоне музыки Чтецы (1) и (2) декламируют.

ЧТЕЦ (1):

Все рожь кругом, как степь живая,

Ни замков, ни людей, ни гор...

Спасибо, сторона родная,

За твой врачующий простор!

ЧТЕЦ (2):

Я твой. Пусть ропот укоризны

За мною по пятам бежал,

Не небесам чужой отчизны —

Я песни родине слагал!

ЧТЕЦ (3):

И ныне жадно поверяю

Мечту любимую мою

И в умиленье посылаю

Всему привет...

ЧТЕЦ (1):

...Я узнаю

Суровость рек, всегда готовых

С грозою выдержать войну,

И ровный шум лесов сосновых,

И деревенек тишину...

ЧТЕЦ (2):

И нив широкие размеры...

Храм Божий на горе мелькнул —

И детски-чистым чувством веры

Внезапно на душу пахнул.

ЧТЕЦ (3):

Нет отрицанья, нет сомненья,

И шепчет голос неземной:

Лови минуту умиленья,

Войди с открытой головой!

«Все рожь кругом, как степь живая...» (Тишина)

АРХИВАРИУС: У Некрасова был сиплый голос. Этот факт от­мечали все без исключения мему­аристы. В свое время он перенес горловую чахотку, и с тех пор в го­лосе этого невысокого кареглазо­го человека ощущалась трещинка, дребезжание. Может быть, надтреснутый тенор в сочетании с надрывной интонацией стиха, его заунывным звучанием заставлял публику рыдать на публичных выступлениях Некрасова. И в по­этическом его голосе слышны те же трещина, хрип и надрыв, иног­да нарочитая негладкость.

ЛИТЕРАТУРОВЕД: А между тем начинал он бледно. Первая его публикация в журнале «Сын Отечества» в октябре 1838 года (стихотворение «Мысль» с редак­ционным примечанием: «Первый опыт юного 16-летнего поэта») не обещала ничего интересного. Де­вятнадцати лет от роду, издав свой первый сборник («Мечты и зву­ки»), он, подобно Николаю Гого­лю, сжег потом тираж своей пер­вой книги — и понятно отчего. Виссарион Григорьевич Бе­линский мимоходом (что было еще обиднее) ее буквально унич­тожил, дважды заметив в корот­кой, на одну страницу, рецензии, что «посредственность в стихах нестерпима».

АРХИВАРИУС: Однако, прие­хав в Петербург — шестнадцати лет, вопреки отцовской воле — Некрасов потому и выжил в сто­личном городе без материальной помощи из дома, что обладал феноменальной работоспособ­ностью. В первые годы жизни в Петербурге он пишет чрезвычай­но много и никакой литературной поденщины не чурается: сти­хотворные зарисовки, рифмован­ные рецензии, фельетоны, пародии...

ТЕКСТОЛОГ: Сочиняя до се­редины 1840-х годов для заработка водевили и даже куплеты к чужим водевилям, стихотворные сказки, повести — словом, «статейки в стихах», он скоро довел свою и без того бойкую поэтическую речь до подлинного совершенства, до той естественности и свободы, когда и прозой не скажешь точнее.

ЛИТЕРАТУРОВЕД: Один из современных литераторов ска­зал о Николае Некрасове: «Каж­дое его стихотворение можно переписать, пересказать, объяс­нить прозой». Такое мнение расп­ространено, но оно далеко от истины. Николай Алексеевич Некрасов — в этом его особая заслуга — нашел ту горько-ироническую интонацию, при которой поэтическая форма оттеняет и подчеркивает прозаич­ность, грубость, будничность со­держания. На стыке высокой поэ­зии и самой обыденной прозы вы­секается искра новой поэтики.

(Далее следует инсценировка сти­хотворения «Еду ли ночью по улице темной...»)

ОН:

Еду ли ночью по улице темной,

Бури заслушаюсь в пасмурный день —

Друг беззащитный, большой и бездомный,

Вдруг предо мной промелькнет твоя тень!

Сердце сожмется мучительной думой.

С детства судьба невзлюбила тебя:

Беден и зол был отец твой угрюмый,

Замуж пошла ты — другого любя.

Муж тебе выпал недобрый на долю:

С бешеным нравом, с тяжелой рукой;

Не покорилась — ушла ты на волю,

Да не на радость сошлась и со мной...

ОНА:

Помнишь ли день, как, больной и голодный,

Ты унывал, выбивался из сил?

В комнате нашей, пустой и холодной,

Пар от дыханья волнами ходил.

Помнишь ли труб заунывные звуки,

Брызги дождя, полусвет, полутьму?

Плакал твой сын, и холодные руки

Я согревала дыханьем ему.

ОН:

Он не смолкал — и пронзительно звонок

Был его крик... Становилось темней;

Вдоволь поплакал и умер ребенок...

Бедная! Слез безрассудных не лей!

ОНА:

С горя да с голоду завтра мы оба

Так же глубоко и сладко заснем;

Купит хозяин, с проклятьем, три гроба —

Вместе свезут и положат рядком...

ОН:

В разных углах мы сидели угрюмо.

Помню, была ты бледна и слаба,

Зрела в тебе сокровенная дума.

В сердце твоем совершалась борьба.

ОНА:

Ты задремал. Я ушла молчаливо,

Принарядившись, как будто к венцу,

И через час принесла торопливо

Гробик ребенку и ужин отцу.

ОН:

Голод мучительный мы утолили,

В комнате темной зажгли огонек,

Сына одели и в гроб положили...

Случай нас выручил? Бог ли помог?

ОНА:

Я не спешила печальным признаньем,

Ты ничего не спросил,

Только мы оба глядели с рыданьем,

Только угрюм и озлоблен ты был...

(Удаляется.)

ОН:

Где ты теперь? С нищетой горемычной

Злая тебя сокрушила борьба?

Или пошла ты дорогой обычной,

И роковая свершится судьба?

Кто ж защитит тебя?

Все без изъятья

Именем страшным тебя назовут.

Только во мне шевельнутся проклятья

И бесполезно замрут!..

(Уходит.)

ТЕКСТОЛОГ: Отчаяние героя передает стихотворный размер — дактиль, с его интонаций причита­ния, и сквозное «у» («труб», «зву­ки», «руки», «полутьму», «ему», — всюду под ударением). Именно эти строки — «Помнишь ли труб зау­нывные звуки!» — Булат Окуджава сделал впоследствии рефреном са­мого горького своего романа «Пу­тешествие дилетантов».

ЛИТЕРАТУРОВЕД: Мир ли­рики Некрасова непреодолимо трагичен, безвыходно страшен. Как трагическое и безвыходное противостояние решается у него тема любви — в поэтическом дневнике, где отражены сложные отношения поэта с гражданской женой Авдотьей Яковлевной Па­наевой [I].

(Звучит вальс Ф. Шопена. Под му­зыку выходят Юноша и Девушка и читают стихи из «Панаевского цикла».)

ЮНОША:

Мы разошлись на полпути,

Мы разлучились до разлуки,

И думали: не будет муки

В последнем роковом «прости».

Но даже плакать нету силы,

Пиши — прошу я одного ...

Мне эти письма будут милы

И святы, как цветы с могилы —

С могилы сердца моего.

Прощание

ДЕВУШКА:

Прости! Не помни дней паденья.

Тоски, унынья, озлобленья, —

Не помни бурь, не помни слез,

Не помни ревности угроз!

Но дни, когда любви светило

Над нами ласково всходило

И бодро мы свершали путь —

Благослови и не забудь.

Прости

ЮНОША:

Давно — отвергнутый тобою,

Я шел по этим берегам

И, полон думой роковою.

Мгновенно кинулся к волнам.

Они приветливо яснели.

На край обрыва я ступил —

Вдруг волны грозно потемнели,

И страх меня остановил!

Поздней — любви и счастья полны,

Ходили часто мы сюда,

И ты благословляла волны,

Меня отвергшие тогда.

Теперь — один, забыт тобою,

Чрез много роковых годов,

Брожу с убитою душою

Опять у этих берегов.

И та же мысль приходит снова —

И на обрыве я стою,

Но волны не грозят сурово,

А манят в глубину свою...

«Давно — отвергнутый тобою...»

ТЕКСТОЛОГ: Женщина в ли­рике Некрасова, пусть даже роко­вая и взбалмошная, как в его «Па- наевском цикле», или победитель­но красивая и сильная, как в поэмах, или безоглядно жертвующая собой, как в «Русских жен­щинах», — тоже обречена,и судь­ба ее тем трагичнее, катастрофа тем неотвратимее, чем больше внутренняя сила героини.

(Далее следует инсценировка фраг­мента из поэмы «Русские женщины» («Княгиня Трубецкая», часть вто­рая).)

КНЯГИНЯ:

В Нерчинск! Закладывать скорей!

ГУБЕРНАТОР:

Пришел я — встретить вас.

КНЯГИНЯ:

Велите ж дать мне лошадей!

ГУБЕРНАТОР:

Прошу помедлить час.

Дорога наша так дурна,

Вам нужно отдохнуть...

КНЯГИНЯ:

Благодарю вас! Я сильна...

Уж недалек мой путь...

ГУБЕРНАТОР:

Все ж будет верст до восьмисот,

А главная беда:

Дорога хуже там пойдет,

Опасная езда!..

Два слова нужно вам сказать

По службе, — и притом

Имел я счастье графа знать,

Семь лет служил при нем.

Отец ваш редкий человек

По сердцу, по уму,

Запечатлев в душе навек

Признательность к нему,

К услугам дочери его

Готов я... весь я ваш...

КНЯГИНЯ:

Но мне не нужно ничего!

(Обращаясь в сторону, как будто к ямщику.)

Готов ли экипаж?

ГУБЕРНАТОР:

Покуда я не прикажу, Его не подадут...

КНЯГИНЯ:

Так прикажите ж! Я прошу...

ГУБЕРНАТОР:

Но есть зацепка тут:

С последней почтой прислана

Бумага...

КНЯГИНЯ:

Что же в ней:

Уж не вернуться ль я должна?

ГУБЕРНАТОР:

Да-с, было бы верней.

КНЯГИНЯ:

Да кто ж прислал вам и о чем

Бумагу? что же — там

Шутили, что ли, над отцом?

Он все устроил сам!

ГУБЕРНАТОР:

Нет... не решусь я утверждать...

Но путь еще далек...

КНЯГИНЯ:

Так что же даром и болтать!

Готов ли мой возок?

ГУБЕРНАТОР:

Нет! Я еще не приказал...

Княгиня! здесь я — царь!

Садитесь! Я уже сказал,

Что знал я графа встарь,

А граф... хоть он вас отпустил,

По доброте своей,

Но ваш отъезд его убил...

Вернитесь поскорей!

КНЯГИНЯ:

Нет! что однажды решено —

Исполню до конца!

Мне вам рассказывать смешно,

Как я люблю отца,

Как любит он. Но долг другой,

И выше и святей,

Меня зовет. Мучитель мой!

Давайте лошадей!

ГУБЕРНАТОР:

Позвольте-с. Я согласен сам,

Что дорог каждый час,

Но хорошо ль известно вам,

Что ожидает вас?

Бесплодна наша сторона,

А та — еще бедней,

Короче нашей там весна,

Зима — еще длинней.

Да-с, восемь месяцев зима

Там — знаете ли вы?

Там люди редки без клейма,

И те душой черствы;

На воле рыскают кругом

Там только варнаки;

Ужасен там тюремный дом,

Глубоки рудники.

Вам не придется с мужем быть

Минуты глаз на глаз:

В казарме обшей надо жить,

А пища: хлеб да квас.

Пять тысяч каторжников там,

Озлоблены судьбой,

Заводят драки по ночам,

Убийства и разбой;

Короток им и страшен суд,

Грознее нет суда!

И вы, Княгиня, вечно тут

Свидетельницей... Да!

Поверьте, вас не пощадят,

Не сжалится никто!

Пускай ваш муж — он виноват...

А вам терпеть... за что?

КНЯГИНЯ:

Ужасной будет, знаю я,

Жизнь мужа моего.

Пускай же будет и моя

Не радостней его!

ГУБЕРНАТОР:

Но вы не будете там жить:

Тот климат вас убьет!

Я вас обязан убедить,

Не ездите вперед!

Ах! вам ли жить в стране такой,

Где воздух у людей

Не паром — пылью ледяной

Выходит из ноздрей?

Где мрак и холод круглый год,

А в краткие жары —

Непросыхающих болот

Зловредные пары?

Да... Страшный край! Оттуда прочь

Бежит и зверь лесной,

Когда стосуточная ночь

Повиснет над страной...

КНЯГИНЯ:

Живут же люди в том краю,

Привыкну я шутя...

ГУБЕРНАТОР:

Живут? Но молодость свою

Припомните... дитя!

Здесь мать — водицей снеговой,

Родив, омоет дочь,

Малютку грозной бури вой

Баюкает всю ночь,

А будит дикий зверь, рыча

Близ хижины лесной,

Да пурга, бешено стуча

В окно, как домовой.

С глухих лесов, с пустынных рек

Сбирая дань свою,

Окреп туземный человек

С природою в бою,

А вы?..

КНЯГИНЯ:

Пусть смерть мне суждена —

Мне нечего жалеть!..

Я еду! еду! я должна

Близ мужа умереть.

ГУБЕРНАТОР:

Да, вы умрете, но сперва

Измучите того,

Чья безвозвратно голова

Погибла. Для него

Прошу: не ездите туда!

Сноснее одному,

Устав от тяжкого труда,

Прийти в свою тюрьму,

Прийти — и лечь на голый пол

И с черствым сухарем

Заснуть... а добрый сон пришел —

И узник стал царем!

Летя мечтой к родным, к друзьям,

Увидя вас самих,

Проснется он, к дневным трудам

И бодр, и сердцем тих,

А с вами?., с вами не знавать

Ему счастливых грез,

В себе он будет сознавать

Причину ваших слез.

КНЯГИНЯ:

Ах!.. Эти речи поберечь

Вам лучше для других.

Всем вашим пыткам не извлечь

Слезу из глаз моих!

Покинув родину, друзей,

Любимого отца,

Приняв обет в душе моей

Исполнить до конца

Мой долг, — я слез не принесу

В проклятую тюрьму —

Я гордость, гордость в нем спасу,

Я силы дам ему!

Презренье к нашим палачам,

Сознанье правоты

Опорой верной будет нам.

ГУБЕРНАТОР:

Прекрасные мечты!

Но их достанет на пять дней.

Не век же вам грустить?

Поверьте совести моей,

Захочется вам жить.

Здесь черствый хлеб, тюрьма, позор,

Нужда и вечный гнет,

А там балы, блестящий двор,

Свобода и почет.

Как знать? Быть может, бог судил...

Понравится другой,

Закон вас права нс лишил...

КНЯГИНЯ:

Молчите!.. Боже мой!..

ГУБЕРНАТОР:

Да, откровенно говорю,

Вернитесь лучше в свет.

КНЯГИНЯ:

Благодарю, благодарю

За добрый ваш совет!

И прежде был там рай земной,

А нынче этот рай

Своей заботливой рукой

Расчистил Николай.

Там люди заживо гниют —

Ходячие гробы,

Мужчины — сборище Иуд,

А женщины — рабы.

Что там найду я? Ханжество,

Поруганную честь,

Нахальной дряни торжество

И подленькую месть.

Нет, в этот вырубленный лес

Меня не заманят,

Где были дубы до небес,

А ныне пни торчат!

Вернуться? жить среди клевет,

Пустых и темных дел?..

Там места нет, там друга нет

Тому, кто раз прозрел!

Нет, нет, я видеть не хочу

Продажных и тупых,

Не покажусь я палачу

Свободных и святых.

Забыть того, кто нас любил,

Вернуться — все простя?

ГУБЕРНАТОР:

Но он же вас не пощадил?

Подумайте, дитя:

О ком тоска? к кому любовь?

КНЯГИНЯ:

Молчите, генерал!

ГУБЕРНАТОР:

Когда б не доблестная кровь

Текла в вас — я б молчал.

Но если рветесь вы вперед,

Не веря ничему,

Быть может, гордость вас спасет...

Достались вы ему

С богатством, с именем, с умом,

С доверчивой душой,

А он, не думая о том,

Что станется с женой,

Увлекся призраком пустым

И — вот его судьба!..

И что ж?., бежите вы за ним,

Как жалкая раба!

КНЯГИНЯ:

Нет! я не жалкая раба,

Я женщина, жена!

Пускай горька моя судьба —

Я буду ей верна!

О, если б он меня забыл

Для женщины другой,

В моей душе достало б сил

Не быть его рабой!

Но знаю: к родине любовь

Соперница моя,

И если б нужно было, вновь

Ему простила б я!..

(Княгиня и Губернатор уходят.)

ТЕКСТОЛОГ: Речь Некрасова проста и почти свободна от тро­пов: в ней очень мало метафор, пышных уподоблений, гипербол и всего, чем красен золотой век рус­ской поэзии (серебряный, впро­чем, не в меньшей степени). Нек­расов писал в век железный. Со­вестью русского общества, его наиболее деятельным слоем ста­новится в это время уже не дво­рянская, но разночинная интел­лигенция, а ее речь не столь изящ­на и отточена, как речь дворянина первой половины XIX столетия. Железный век требовал от поэзии простоты, четкости и достоин­ства. Эмоциональное воздействие стихов Некрасова в значительной степени обеспечено широким ис­пользованием трехсложных раз­меров, особенно анапеста, в кото­ром наиболее ощутимы надрыв, заунывность фольклорной песни. Но Некрасов блистательно владел и двухсложными размерами — прежде всего хореем: «Мало слов, а горя реченька», — пишет он, со­чувствуя Орине, матери сол­датской.

ЛИТЕРАТУРОВЕД: Надо ска­зать, что образ матери, этот прекрасный и вечный образ, про­ходит через всю поэзию Некрасо­ва. С какой проницательной жа­лостью он описал тоску матерей, оплакивающих в одиночестве сво­их не вернувшихся с войны сыно­вей.

ЧТЕЦ (2):

Внимая ужасам войны,

При каждой новой жертве боя

Мне жаль не друга, не жены,

Мне жаль не самого героя...

Увы! Утешится жена,

И друга лучший друг забудет;

Но где-то есть душа одна —

Она до гроба помнить будет!

Средь лицемерных наших дел

И всякой пошлости и прозы

Одни я в мире подсмотрел

Святые, искренние слезы —

То слезы бедных матерей!

Им не забыть своих детей,

Погибших на кровавой ниве,

Как не поднять плакучей иве

Своих поникнувших ветвей...

                                                                   «Внимая ужасам войны...»

АРХИВАРИУС: «Внимая ужа­сам войны...» — одно из самых сильных, самых глубоких стихот­ворений о войне, в которой поэт восходит к первоисточникам, на­родному осмыслению происходя­щего. Именно в народных песнях мать помнит дольше всех... А зак­лючительный образ стихотворе­ния — образ плакучей ивы с по­никшими ветвями — символ не­избывной печали в русском фольклоре.

ТЕКСТОЛОГ: В 1862 году поэт создает стихотворение «Рыцарь на час», одно из лучших произведений русской поэзии XIX века, в котором снова обращается к образу матери. Над могилой матери, потрясенный красотой лунной ночи, он задумы­вается о жизни, о своем месте в ней. Поэт просит мать спасти его, смыть «слезою страдания» позорные пятна с души сына, направить «силу сво­бодную, гордую».

ЧТЕЦ(1):

Повидайся со мною, родимая!

Появись легкой тенью на миг!

Всю ты жизнь прожила нелюбимая,

Всю ты жизнь прожила для других.

С головой, бурям жизни открытою,

Весь свой век под грозою сердитою

Простояла ты, — грудью своей

Защищая любимых детей.

И гроза над тобой разразилася!

Ты, не дрогнув, удар приняла,

За врагов, умирая, любимая,

На детей милость бога звала.

Неужели за годы страдания

Тот, кто столько тобою был чтим,

Не пошлет тебе радость свидания

С погибающим сыном твоим?..

О, прости! то не песнь утешения,

Я заставлю страдать тебя вновь,

Но я гибну — и ради спасения

Я твою призываю любовь!..

Выводи на дорогу тернистую!

Разучился ходить я по ней,

Погрузился я в тину нечистую

Мелких помыслов, мелких страстей.

От ликующих, праздно болтающих.

Обагряющих руки в крови,

Уведи меня в стан погибающих

За великое дело любви!

                                                      Рыцарь на час

ТЕКСТОЛОГ: Откуда такие горькие покаянные речи? Разве по­эт не служил всю жизнь «великому делу любви»? Дело в том, что Нек­расову, как и лучшим его современ­никам, было свойственно благород­ное недовольство тем, что они дела­ют. Эти люди стремились ускорить ход событий и принять в нем непос­редственное участие.

АРХИВАРИУС: Современный петербургский поэт Александр Куш­нер [2] в стихотворении, посвящен­ном некрасовской музе, назвал Нек­расова поэтом «нервным». И действительно, прежде всего поража­ет в Некрасове больная совесть: вот кто не прощал себе ничего! Его стихи потому и были так популярны (вто­рая книга «Стихотворения» выходи­ла пятью изданиями и в 1856 году ра­зошлась огромным для поэтической книжки того времени трехтысячным тиражом), что они отражали раздво­енное, больное, интеллигентское сознание. «Поэт и гражданин» — не только диалог Некрасова с Черны­шевским: здесь совесть поэта спорит с его хандрой, жажда деятельности с истинно поэтическим, но мучитель­ным осознанием бесполезности лю­бых начинаний.

ЛИТЕРАТОР: Некрасов чрезвы­чайно много сделал для пробуждения совести русского общества и был из тех, кто научил это общество действовать в согласии с убеждения­ми вне зависимости от результата. То есть поставил достоинство, честь и гордость выше победы и успеха. Вот почему Некрасов имеет право на свои прощальные, полные высоко­го пафоса слова:

Кто, служа великим целям века,

Жизнь свою всецело отдает

На борьбу за брата-человека,

Только тот себя переживет.

                                                                 Зине

Да, человек, сохранивший спо­собность в беспощадной наготе видеть мир и беспощадно судить себя, вправе был надеяться, что в русской литературе навсегда оста­нутся слова, произнесенные его надтреснутым, хриплым голосом.

(Звучит «Первый концерт для фор­тепиано с оркестром» П. Чайковско­го. На фоне музыки Чтецы (1)—(3) декламируют стихи.)

ЧТЕЦ (1):

Я лиру посвятил народу своему.

Быть может, я умру, неведомый ему,

Но я ему служил — и сердцем я спокоен...

ЧТЕЦ (2):

Пускай наносит вред врагу не каждый воин,

Но каждый в бой иди! А бой решит судьба...

Я видел красный день: в России нет раба!

И слезы сладкие я пролил в умиленьи...

ЧТЕЦ (3):

«Довольно ликовать в наивном увлеченье, —

Шепнула Муза мне. — Пора идти вперед.

Народ освобожден, но счастлив ли народ?»

(Музыка стихает, все участники ве­чера покидают сцену.)

...................  ПРИМЕЧАНИЯ ...................

[1]   ПАНАЕВА Авдотья Яковлевна (Головачева) (1820—1893), русская писательница. Дочь актера Я. Г. Брянс­кого. В 1837 вышла замуж за писателя И. И. Панаева. С середины 1840-х в те­чение 15 лет — гражданская жена Н. А. Некрасова. В 1847—1862 активно участвовала в работе редакции журнала «Современник». В 1863 вышла замуж за актера Головачева. Собственные произ­ведения публиковала под псевдонимом Н. Станицкий. Первое и лучшее произ­ведение — запрещенная цензурой по­весть «Семейство Тальниковых» (1848), в которой она описала свое тяжелое детство, — вызвало одобрительный от­зыв В. Г. Белинского. Совместно с Нек­расовым написала романы «Три страны света» (1848—1849) и «Мертвое озеро» (1851). В конце жизни опубликовала «Воспоминания», в которых дала живые, хотя не всегда объективные, портреты многих писателей.

[2]  КУШНЕР Александр Семено­вич (р. 1936), русский поэт. Окончил Ле­нинградский пединститут и десять лет преподавал русский язык и литературу в школе. Лирико-философские сборники «Ночной дозор» (1966), «Прямая речь» (1975), «Голос» (1978), «Канва» (1981), «Таврический сад» (1984), «Живая изго­родь» (1988) воссоздают духовный и культурный мир современного интелли­гента.

Федулова М. О радостях и скорбях жизни... / М. Федулова // Читаем, учимся, играем. - 2006. - № 11. - С. 39-45.

Дата публикации: 17 ноября 2025.

О РАДОСТЯХ И СКОРБЯХ ЖИЗНИ...

Вечер, посвященный жизни и творчеству австрийского композитора Ф. Шуберта, для учащихся 8—11-х классов

проводит М. В. ФЕДУЛОВА

Майя Викторовна — заведующая сельской библиотекой, хутор Дегтяревский, Ставропольский край.

Организаторы готовят книжную выставку о жизни и творчестве Ф. Шуберта.

Цитата к выставке:

«То, что совершил Бетховен в области симфонии, то... Шуберт
совершил в области песни-романса как лирики “простых
естественных помыслов и глубокой человечности”» (Б. Асафьев).

31 января 2007 года исполняется 210 лет со дня рождения Франца Петера ШУБЕРТА (1797-1828)

Действующие лица:

Ведущий
Биограф
Чтец
Музыковед

Приглушается свет. Звучит «Аве,
Мария» Ф. Шуберта (песня, написан-
ная на стихотворный текст из рома-
на В. Скотта «Дева озера»),

ВЕДУЩИЙ: Основным направлением в искусстве XIX века становится романтизм. Это сложное многообразное течение объединяет таких разных композиторов, как Г. Берлиоз [1], Р. Вагнер [2], Ф. Шо­пен [3] и Ф. Лист [4], Р. Шуман [5] и Ф. Мендельсон [6]. У истоков ро­мантизма стояли К. Вебер [7] и Ф. Шуберт.

Франц Петер Шуберт — авст­рийский композитор, выдающийся представитель романтизма. Открыл своим творчеством новую страницу в истории мировой музыкальной культуры. Шуберт жил и творил в Вене одновременно с Бетховеном, но принадлежал уже к другому по­колению. Поколению, чья юность совпала с поражением Наполео­на [8], чьи надежды на торжество свободы и справедливости не оп­равдались. Это новое поколение уже не верит в силу разума, как ве­рили в XVIII веке. Разуму романти­ки противопоставляют чувство, а интересам всего человечества — судьбу одного человека. Человек и его переживания, мир его души — вот главное содержание романтиче­ского искусства. Шуберт первым из композиторов-романтиков открыл бесконечное разнообразие этого мира, сумел передать тончайшие от­тенки человеческих чувств.

Композитор прожил всего трид­цать один год, но создал необыкно­венно много. Он умер в расцвете лет, но истощенный физически и духовно, измученный неудачами в жизни. Ни одна из девяти симфо­ний композитора не была исполне­на при его жизни. Он писал увертюры, оперы, хоровые сочинения, произ­ведения для фортепиано. Но глав­ное место в его творчестве занима­ют песни. Их более 600. Из них бы­ло напечатано 174. Именно в них раньше всего раскрылся гений Шуберта, «его неиссякаемый мелодический дар, его способность ощущать и передавать радость и скорби жизни, как их чувствуют и хотели
бы передать большинство людей» (Б. Асафьев).

БИОГРАФ: Франц Шуберт родился в 1797 году в предместье Вены Лихтентапе в семье школьного учителя. Отец был из крестьянской семьи, мать была дочерью слесаря. В семье очень любили музыку и постоянно устраивали музыкальные вечера. Отец одновременно начал обучать Франца игре на фортепиано. У Франца был красивый голос, и, как многие мальчики того времени, он пел в церковном хоре, где исполнял трудные сольные партии. В 1808 году Франц поступает певчим в Придворную капеллу и становится учени­ком конквита — так называлась шко­ла, где обучались мальчики-певчие.

В конквите царила жесточайшая дисциплина: за малейшую провин­ность грозила порка и даже карцер, кормили плохо, отпускали домой только по воскресеньям.

Но там серьезно обучали музыке и был свой оркестр. Руководил ор­кестром Венцель Ружичка, он же учил мальчиков теории музыки, а также игре на струнных, фортепиа­но и органе. Шуберт делается пер­вым помощником Ружички. Иногда старый музыкант доверяет ему ди­рижировать оркестром. Ученики конквита исполняют симфонии Й. Гайдна [9], В. Моцарта [IO], J1. Бет­ховена [11] и других композиторов. Он признавался своим друзьям, что симфония Моцарта соль-минор по­трясла его. Высоким образцом для него была музыка Бетховена. Благо­даря своему другу Йозефу Шпауну, Франц имеет возможность посе­щать оперный театр, где слушает оперы Моцарта, Л. Керубини [12] и К. Глюка [13]. Юного Шуберта вос­хищает и музыка, и певцы, особен­но Анна Мильдер [14] и Михаэль Фогль [15]. Франц, конечно, еще не знает, что в недалеком будущем они оба станут горячими поклонниками и исполнителями его произведений.

Шуберт рано начинает сочи­нять, но скрывает это и от отца. Отец знает, как тяжела судьба музы­канта, и желает для сына другого — чтобы по окончании конквита он поступил в университет и стал госу­дарственным чиновником. Но для этого надо хорошо учиться, а Франц, отдаваясь музыке, забывает о других предметах. Чтобы вразу­мить сына, отец запрещает ему при­ходить по воскресеньям домой. Но остановить музыку, являющуюся из души Франца, уже невозможно. На его сочинения обращает внимание сам Сальери [16] и делает Шуберта своим учеником. Такой участи в конвите не удостаивался никто.

Внимание Сальери, по-видимому, растопило сердце отца, и он вновь разрешил Францу бывать до­ма. Казарменная обстановка кон­квита все больше тяготила его, к то­му же, увлеченный сочинением, он совсем запустил школьные занятия: у него появились неудовлетвори­тельные отметки по латыни и мате­матике.

Франц Шуберт отказывается от переэкзаменовок и в 1813 году поки­дает конквит. По настоянию отца он оканчивает школу, готовящую по­мощников учителей, и начинает ра­ботать в школе, где преподает отец.

Жалование школьного учителя, а тем более его помощника, было столь скудным, что Шуберт должен был давать частные уроки, чтобы как-то прожить. Тем поразительнее, что он не только продолжает сочи­нять, но и создает необычайно мно­го. Только за один 1815 год написа­ны 144 песни, 5 опер, 2 симфонии, 2 мессы, множество других сочине­ний, более 140 произведений. Среди них такие совершенные образцы ро­мантической лирики, как «Форель», «Скиталец», «Лесной царь», «Марга­рита за прялкой» на слова Гёте [17]. Это настоящие шедевры, хотя их ав­тору только восемнадцать лет!

ВЕДУЩИЙ: Друг Шуберта Йозеф Шпаун так рассказывает о рождении баллады «Лесной царь»...

ЧТЕЦ: «Мы застали Шуберта очень возбужденным, громко читаю­щим из книги “Лесного царя”. Он несколько раз прошелся с книгой взад и вперед, внезапно сел, и через самое короткое время, так быстро, как только можно записать, пре­красная баллада уже была занесена на бумагу. Так как у Шуберта не бы­ло фортепиано, мы побежали с ней в конквит, и там «Лесной царь» еще в тот же вечер был пропет и востор­женно принят. Потом старый при­дворный органист Ружичка внима­тельно и участливо проиграл балладу и был глубоко тронут сочинением».

ВЕДУЩИЙ: Поразительная бы­строта, с которой создан «Лесной царь», для Шуберта не исключение, а правило. Иногда за один день он сочиняет до десяти песен!

БИОГРАФ: Пытаясь помочь Шуберту, друзья посылают его пес­ни в издательство, но получают от­каз. Тогда они решают послать пес­ни, написанные на слова Гёте, са­мому поэту. Одно слово великого человека решило бы судьбу начина­ющего композитора. Но Гёте не от­ветил. Возможно, если бы он услы­шал песни в хорошем исполнении, то сумел бы их оценить. Спустя многие годы Гёте услышал «Лесно­го царя» в исполнении певицы Шредер-Девриент [18] и пришел в восторг, но Шуберта уже не было в живых.

Не теряя надежду помочь Фран­цу, друзья решают познакомить его с Фоглем, тем самым, чьим пением он восхищался еще мальчиком. Это был выдающийся певец того време­ни. При первой встрече знаменитый певец Михаэль Фогль был холоден, тем более что Шуберт, вообще сму­щавшийся при посторонних, тут совсем растерялся и смог пробор­мотать лишь несколько слов. Но чем больше песен просматривал Фогль, тем мягче и внимательнее становился. Знакомство постепен­но перерастает в дружбу. Фогль ста­новится первым и лучшим испол­нителем произведений Шуберта. Рождается удивительный союз пев­ца и композитора.

ЧТЕЦ: «Манера, в которой Фогль поет, а я аккомпанирую, так что кажется, будто мы одно целое, — говорил Шуберт, — является совер­шенно новой и неслыханной».

БИОГРАФ: Творческая жизнь Шуберта — это типичный путь художника-романтика, полный ли­шений и невзгод.

ЧТЕЦ: «...Уж мудрое и благо­творное государственное устройст­во позаботилось о том, чтобы художник оставался рабом всякого жалкого торгаша», — писал в отчая­нии композитор в письме своему другу.

БИОГРАФ: Летом 1818 года Шу­берт подает прошение об отпуске и уезжает в Венгрию в качестве учите­ля музыки дочерей графа Эстерха-зи [19]. На занятия уходит немного времени, и Шуберт впервые чувст­вует себя абсолютно свободным.

ЧТЕЦ: «Я живу и сочиняю, как бог, — пишет Шуберт друзьям, — словно так и должно быть».

БИОГРАФ: Дальше идут харак­теристики окружающих.

ЧТЕЦ: «Граф довольно груб, гра­финя горда, но более чувствительна, молодые графини — милые дети. От жаркого я до сих пор избавлен...»

БИОГРАФ: Последняя, не­сколько загадочная фраза обознача­ет лишь то, что Шуберт обедает вме­сте со слугами, которым жаркое не подают.

В имении Эстерхази композитор записывает несколько венгерских мелодий, которые затем используют в четырехручном Венгерском ди­вертисменте [20]. Лист, восхищен­ный этой пьесой, сделает ее двух­ручное переложение и будет испол­нять на концертах. Но государству нет никакого дела до гениального композитора. После тягостного раз­рыва с отцом Шуберт поселился у одного из своих друзей, поэта Майрхофера [21]. Теперь он мог це­ликом отдаться творчеству.

ЧТЕЦ: «Кто видел его хоть один раз утром, когда он сочинял, горя­щий вдохновением и со сверкаю­щими глазами, даже говоривший изменившимся голосом, подобный лунатику, тот никогда не забудет этого впечатления», — описывает Шуберта его друг Шпаун.

БИОГРАФ: Вечера Франц про­водит с друзьями. Тут и поэты, и му­зыканты, и художники. Все они лю­бят музыку Шуберта и с интересом встречают каждое его произведе­ние, а он, молчаливый и замкнутый среди чужих, буквально расцветает в кругу близких ему людей.

ЧТЕЦ: «Невинность и беспеч­ность его души были неописуемы, злобы и недружелюбия он не знал, — вспоминал один из участников кружка. — Все благородное и вели­кое находило в его сердце бурный отзвук. Он был искатель красоты, связанный мелочами своего бедного существования».

БИОГРАФ: Некоторые из собра­ний кружка целиком посвящены му­зыке Шуберта. Их так и называют «шубертиады». Душой кружка был Шуберт. Маленького роста, плот­ный, коренастый, очень близору­кий, он обладал огромным обаяни­ем. В его лучистых глазах отражались доброта, застенчивость, мягкость ха­рактера. А нежный цвет лица и вью­щиеся каштановые волосы придава­ли его облику привлекательность.

Иногда на «шубертиадах» поет Фогль или кто-нибудь другой, но за фортепиано неизменно сидит сам композитор. Почти всегда он им­провизирует, из-под его пальцев льются бесчисленные марши, валь­сы, пендеры, экосезы, танцы. Луч­шие из этих импровизаций он по­том записывает. Так рождаются пьесы Шуберта. Среди них особое место занимают экспромты и музы­кальные моменты, — эти жанры по­лучили затем широкое распростра­нение в творчестве композиторов- пианистов.

Кроме мелких фортепианных пьес Шуберт создает фортепианные сонаты, продолжает пробовать свои силы в симфоническом жанре, но на первом месте по-прежнему стоят песни. Именно в это время написа­ны «Форель» и «Скиталец»: первая — светлая, радостная, вторая — драма­тическая, предвещающая мрачные песни последних лет. Причем «Скиталец» — это практически единственный у Шуберта образец бравурно-виртуозного фортепиан­ного стиля.

Музыкальные мысли рождались у Шуберта непрерывно. Нуждаясь в деньгах, он особенно остро страдал от недостатка нотной бумаги. А если ее не было под рукой, писал на обо­ротной стороне меню, на обрывках и клочках. С очками композитор не расставался даже ночью. А если произведение не получалось сразу, композитор продолжал работать над ним, пока не был полностью удовлетворен. Так, на некоторые стихотворные тексты Шуберт напи­сал до семи вариантов песен.

МУЗЫКОВЕД: Двадцатые годы можно назвать расцветом творчест­ва Шуберта, так как именно в это время появляются у Шуберта пер­вые значительные произведения крупной формы: месса, фортепиан­ная фантазия «Скиталец» на тему песни того же названия, «Неокон­ченная» симфония.

Современнику Бетховена было трудно найти свой путь в симфони­ческой музыке. После нескольких юношеских опытов Шуберта это в полной мере удалось лишь в «Не­оконченной»: музыка симфонии пронизана песенными интонация­ми, звучит по-шубертовски певуче и лирично. В симфонии только две части. В бумагах композитора были найдены наброски третьей, но Шу­берт не стал ее продолжать, видимо, решив, что выразил все, что хотел. 

По сути, симфонию можно считать завершенной, но название «Не­оконченная» так и осталась за ней навсегда. Как и последняя Большая до-мажорная симфония, «Неокон­ченная» была открыта уже после смерти композитора. Около 40 лет пролежала она у одного из его дру­зей, пока в 1864 году дирижеру Хербеку [22] удалось хитростью вы­манить партитуру и исполнить сим­фонию.

Не имея возможности услышать симфонические произведения Шу­берта, друзья не верили в них, счи­тая композитора лишь гениальным мастером песни.

Мир чувств симфонии — ин­тимно-поэтическое настроение, грустная задумчивость, конфликт между действительностью и меч­той, живущей в каждом романтике — раскрывается через показ состоя­ний внутреннего мира героя. Музыкальный язык близок шубер­товским романсом.

В 1823 году Шуберт создает во­кальный цикл «Прекрасная мель­ничиха». Книжку стихов поэта Мюллера [23] композитор увидел случайно, зайдя к приятелю. Стихи так увлекли его, что он сунул книж­ку в карман, побежал домой и тот­час начал сочинять. История любви и разочарований молодого подмас­терья мельника затронула в душе композитора самые сокровенные струны. Произошло удивительное слияние творческих индивидуаль­ностей поэта и музыканта. В днев­нике Мюллера есть такие строки...

ЧТЕЦ: «Может быть, найдется сочувствующая душа, которая обна­ружит напевы, скрытые в моих сти­хах, и возвратит их мне».

МУЗЫКОВЕД: Шуберт оказал­ся этой сочувствующей душой, он с такой точностью выразил напевы, скрытые в стихах, что кажется, буд­то слова и музыку сложил один че­ловек.

В истории музыкальной культу­ры Шуберт вошел как родоначаль­ник австро-немецкой камерной ли­рики. Самым любимым жанром бы­ла песня. Ее близость к жизни, быту, внутреннему миру привлекала композитора.

В искусстве Гайдна, Моцарта, Бетховена песня играла второсте­пенную роль. Ведущими жанрами были симфония, опера, оратория. В творчестве Шуберта — фортепиан­ная миниатюра. Именно в них проявилась индивидуальность автора, новаторство. Шубертовская песня, простая по форме, близкая народ­но-песенному стилю, во многом была предназначена для домашнего музицирования. Но яркое образное содержание, художественное совер­шенство, неведомое этому жанру в XVIII веке, дали ей прочную жизнь и на концертной эстраде. Шуберт сделал песню-романс равноправ­ной в ряду других жанров музыкаль­ного искусства. Он поднял бытовой романс до уровня лучшей поэзии того времени. Его восхищало твор­чество его современников — Шилле­ра [24] и Гёте. Более 70 песен он со­чинил* на тексты Гёте и более 50 на тексты Шиллера, а также Гей­не [25]. В них проявилось поэтичес­кое чутье, тонкое чувство немецкой поэтической речи. Поражают един­ство музыкальной и поэтической фразировки, совпадение кульмина­ций, единение музыки и поэзии. В его трактовке песенный жанр стал многоплановым — песенно-инстру­ментальным. А это возникает в ре­зультате слияния лирической испо­веди в вокальной партии и образов- картин в инструментальной. В истории жанра это изменение по­добно переходу от плоского рисунка к живописи. В основе песен — ду­шевные состояния человека, пове­ствование с сердечной теплотой о «жизни души».

БИОГРАФ: В двадцатые годы имя Шуберта приобретает извест­ность уже не только в Вене. Певица Анна Мильдер с огромным успехом исполняет его песни в Берлине. Появляются рецензии, в которых творчеству композитора дают са­мую высокую оценку. Однако ком­позитору за эти издания платят ми­зерные гонорары. Он даже не в со­стоянии купить себе фортепиано, в то время как один из издателей на доходы от песен Шуберта приобрел каменный дом.

В 1823 году Шуберт серьезно за­болел. В это же время распадается кружок, его друзья покидают Вену. Композитор тяжело переживает разлуку, его былая жизнерадост­ность сменяется чувством тоски и одиночества. Эти настроения с осо­бой силой выразились во втором во­кальном цикле «Зимний путь». Шу­берт вновь обратился к стихам Мюллера, которые и на этот раз от­ветили его самым глубоким пережи­ваниям.

ЧТЕЦ: «С жизни была сорвана розовая окраска, для него наступила зима, — вспоминал Майрхофер. — Ирония поэта, коренившаяся в от­чаянии, была ему близка, он выра­зил ее чрезвычайно резко».

МУЗЫКОВЕД: Шуберт называ­ет песни нового цикла «ужасными», имея в виду их трагический харак­тер. Образ одинокого путника, бре­дущего без цели, без надежды по зимнему пути, перекликается с мыслями композитора о своем бу­дущем...

ЧТЕЦ: «Что станет со мной, бед­ным музыкантом? Быть может, и мне придется на старости лет, как гётевскому артисту, обивать чужие пороги, выпрашивая кусок хлеба».

МУЗЫКОВЕД: Картины приро­ды подчеркивают душевное состоя­ние героя («Застывшие слезы», «Оцепенение»), Лирика цикла трак­тована философски — как драма ду­ховного одиночества художника в мире.

Отражение проблем целого по­коления слышится в шубертовских песнях. Трагедия молодого челове­ка, полного надежд и благородных устремлений, терпящего поражение в жизни от социального неравенст­ва, несправедливости и равнодушия общества, волновала умы передовой интеллигенции.

Белинский [26], горячий по­клонник шубертовской музыки, по свидетельству его современников, плакал, слушая «Шарманщика».

Цикл «Зимний путь» Шуберт на­писал в 1827 году. В том же году умирает Бетховен. Шуберт прекло­нялся перед ним, но, встречая на улицах Вены, так и не решился по­дойти. Впрочем, однажды он все- таки отважился преподнести Бетхо­вену свои вариации, но что было дальше, точно неизвестно: в одних воспоминаниях говорится, что Бет­ховен, просмотрев сочинение, яко­бы указал на гармоническую ошиб­ку, после чего смущенный Шуберт убежал; в других рассказывается, что Шуберт не застал Бетховена до­ма и передал вариации его секрета­рю Шиндлеру. Спустя несколько лет Шиндлер показал Бетховену, уже тяжело больному, сборник пе­сен Шуберта. Бетховен был пора­жен талантом композитора и захо­тел познакомиться с другими его со­чинениями, но не успел. Об этой высокой оценке Шуберт узнал от Шиндлера. В живых Бетховена он уже не застал и участвовал лишь в его похоронах.

1828 год, последний в жизни Шуберта, начался с радостного со­бытия — состоялся первый концерт, целиком посвященный его творче­ству. Концерт прошел с успехом. Это придает ему энергию. Он созда­ет несколько крупных хоровых про­изведений, заканчивает большую до-мажорную симфонию.

Музыка симфонии поражает мо­щью и жизненной силой. Ничего подобного Шуберт еще не писал: перед ним словно раскрылись но­вые горизонты. Сам композитор го­ворил...

ЧТЕЦ: «Я более ничего не же­лаю слышать про песни, я теперь окончательно принялся за оперы и симфонии».

МУЗЫКОВЕД: Но свои планы он уже не успел осуществить.

ВЕДУЩИЙ: Один из друзей посетил композитора накануне смерти...

ЧТЕЦ: «Он лежал пластом, жа­ловался на слабость и жар в голове... Его брат привел врачей, к вечеру больной начал бредить и в сознание больше не приходил. А ведь еще за неделю до этого он оживленно гово­рил об опере, о том, как щедро ее оркеструет. Он уверял меня, что в голове у него много совершенно но­вых гармоний и ритмов — с ними он и уснул навеки».

ВЕДУЩИЙ: Шуберт умер 19 ноября 1828 года. Его похоронили рядом с Бетховеном. Друзья собрали деньги на скромный памятник. Над­пись на нем гласит: «Смерть похоро­нила здесь богатое сокровище, но еще более прекрасные надежды».

Но композитор Роберт Шуман был другого мнения...

ЧТЕЦ: «Он сделал достаточно, и да будет прославлен всякий, кто так же стремился к совершенству и столько же сделал».

(Далее можно задать ребятам не­сколько вопросов на повторение и за­крепление услышанного в течение ве­чера.)

BИКТОРИНА

Вопросы

1. В каких социально-историче­ских условиях происходило форми­рование творческой личности Шу­берта?

2.   Что представляли собой «шу- бертиады»? Кто принимал в них участие?

3.   В каких жанрах писал Шу­берт? Назовите наиболее известные его произведения.

4.   Как сложилась судьба произ­ведений при жизни композитора?

5.   Что вы можете сказать о герое песен Шуберта?

6.   Расскажите о песне «Маргари­та за прялкой» и балладе «Лесной царь». Кто автор песен?

7.   Каково содержание цикла «Зимний путь»?

8.   Какие жанры Шуберт ввел од­ним из первых?

9.   Сколько симфоний написано Шубертом? Когда была найдена и впервые исполнена симфония си- минор? Почему она получила на­звание «Неоконченной»?

(Награждение активных участников викторины.)

К СВЕДЕНИЮ:

Письмо Ф. Шуберта отцу, июль 1825 г.

Среди писем композитора это наиболее интересно, во-первых, потому, что рассказывает о песне «Аве, Мария», написанной на стихотворный текст из романа I В. Скотта «Дева озера», во-вторых, потому, что раскрывает отношение Шуберта к фортепианному исполнительству.

«Я теперь опять в Штейре, б недель был в Гмунде, окрестности которого поистине божественны, они меня глубоко трогали и действовали на меня очень благотворно, так же, как и их жители, особенно добрый Травегер. У Травегеров я был как дома, совершенно не чувствовал себя стесненным... Мы (Фогль и я) очень много музицировали. Особенным успехом пользовались мои новые песни из "Девы озера" Вальтера Скотта. Очень удивлялись моему благочестивому чувству, которое я выразил в гимне св. Деве и которое, кажется, овладевает всеми душами и настраивает к молитве. Я думаю, это происходит оттого, что я никогда не принуждаю себя к молитве и, за исключением тех моментов, когда она меня невольно захватывает, я никогда не сочиняю подобных гимнов или молитв, но ведь тогда она является истинным и действительным благочестием... В Верхней Австрии я повсюду встречаю свои сочинения, особенно в монастырях Флориан и Кремсмюнстер, где с помощью хорошего пианиста я с большим успехом исполнил мои четырехручные вариации и марши. Особенно понравились вариации из моей новой сонаты в 2 руки, которые я исполнял один, и не без успеха, причем некоторые уверяли меня, что клавиши под моими пальцами поют; если оно и в самом деле так, это очень меня радует, потому что я не выношу распроклятую рубку, свойственную даже прекрасным пианистам; она не доставляет наслаждения ни уху, ни душе».

ЛИТЕРАТУРА

Алексеева Л. Н., Григорьев В. Ю. Страницы зарубежный музыки XIX ве­ка. — М.: Знание, 1983. — 112 с.

Великович 3. И. Великие музы­кальные имена: Биографии. Матери­алы и документы. Рассказы о компо­зиторах. — СПб.: Композитор, 2000. — 192 с.: ил.

Прохорова И. Музыкальная ли­тература зарубежных стран: для 5 кл. дет. муз. школы. — 12-е изд. — М.: Музыка, 1990.- 128 с.

....................  ПРИМЕЧАНИЯ ......................

[1]  БЕРЛИОЗ Гектор (1803-1869), французский композитор, дирижер. Член Института Франции (1856). Создатель ро­мантической программной симфонии. Но­ватор в области музыкальной формы, гар­монии, инструментовки. Стремился к теа­трализации симфонического жанра, к монументальности вокально-инструмен­тального стиля, к гротесковому заостре­нию образов. «Фантастическая симфо­ния» (1830), «Траурно-триумфальная сим­фония» (1840), опера-дилогия «Троянцы» (1859), Реквием (1837) и другие. Наряду с Р. Вагнером создатель новой школы ди­рижирования. Трактат «Дирижер оркест­ра» (1856). «Мемуары» (т. 1—2, 1860).

[2]   ВАГНЕР Рихард (1813—1883), не­мецкий композитор, дирижер, музыкаль­ный писатель. Реформатор оперного ис­кусства. В опере-драме осуществил синтез философско-поэтического и музыкального начал. В произведениях это нашло выра­жение в развитой системе лейтмотивов, вокально-симфоническом стиле мышле­ния. Новатор в области гармонии и оркест­ровки. Большинство музыкальных драм ос­новано на мифологических сюжетах (соб­ственные либретто). Оперы: «Риенци» (1840), «Летучий голландец» (1841), «Тан­гейзер» (1845), «Лоэнгрин» (1848), «Трис­тан и Изольда» (1859), «Нюрнбергские мей­стерзингеры» (1867), «Парсифаль» (1882); тетралогия «Кольцо нибелунга» — «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид», «Гибель богов» (1854—1874). Публицистические и музыкально-эстетические работы: «Искус­ство и революция», «Художественное про­изведение будущего» (1848), «Опера и дра­ма» (1851).

[3]   ШОПЕН Фридерик (полн. Фриде­рик Францишек (во французском вариан­те Фредерик Франсуа) (1810—1849), польский композитор и пианист. Музыке Шопена присущи лиризм, тонкость в пе­редаче различных настроений; его произ­ведения отличаются широтой националь­но-фольклорных и жанровых связей. По- новому истолковал многие жанры: возродил на романтической основе пре­людию, создал фортепианную балладу, опоэтизировал и драматизировал танцы — мазурку, полонез, вальс; превратил скер­цо в самостоятельное произведение. Обогатил гармонию и фортепианную фак­туру; сочетал классичность формы с ме­лодическим богатством и фантазией. 2 концерта (1829, 1830), 3 сонаты (1828— 1844), фантазия (1841), 4 баллады (1835— 1842), 4 скерцо (1832—1842), экспромты, ноктюрны, этюды и другие произведения для фортепиано; песни. В его фортепиан­ном исполнении глубина и искренность чувств сочетались с изяществом, техниче­ским совершенством.

[4]    ЛИСТ Ференц (1811—1886), вен­герский композитор, пианист, дирижер. Создатель нового направления в пианиз­ме. Придал фортепиано оркестровую мощь и красочность звучания, обогатил фортепианный репертуар (фантазии на оперные темы, обработки и транскрип­ции для фортепиано, симфонические произведения). 

Возглавлял веймарскую школу. Композитор-романтик, Лист стре­мился раскрыть в своих произведениях внутреннюю связь музыки с поэзией (многие сочинения Листа имеют литера­турно-сюжетную основу). Оратории, «Фауст-симфония» (1857), 13 программ­ных одночастных симфоний-поэм (со­здал этот жанр, применял в нем принцип монотематизма); 2 концерта для форте­пиано с оркестром (1856, 1861); соната си-минор (1853), фортепианные циклы, 19 венгерских рапсодий, этюды, вальсы и другие произведения для фортепиано; хоры, песни (около 70), культовая музыка (был аббатом). Один из основателей (1875) и первый президент Академии му­зыки в Будапеште (носит имя Листа). Со­действовал становлению ряда нацио­нальных музыкальных школ, особенно венгерской.

[5]   ШУМАН Роберт (1810-1856), не­мецкий композитор и музыкальный кри­тик. Выразитель эстетики немецкого ро­мантизма. Основатель и редактор «Нойе цайтшрифт фюр музик» («Новый музы­кальный журнал», 1834). Создатель про­граммных фортепианных циклов («Бабоч­ки», 1831; «Карнавал», 1835; «Фантастиче­ские пьесы», 1837; «Крейслериана», 1838), лирико-драматических вокальных циклов («Любовь поэта», «Круг песен», «Любовь и жизнь женщины», все 1840); внес вклад в развитие романтической фортепианной сонаты и вариаций («Симфонические этю­ды», 2-я редакция 1852). Опера «Геновева» (1848), оратория «Рай и Пери» (1843), 4 симфонии, концерт для фортепиано с ор­кестром (1845), камерные и хоровые сочи­нения, музыка к драматической поэме «Манфред» Дж. Байрона (1849).

[6]   МЕНДЕЛЬСОН (Мендельсон- Бартольди) Феликс (1809—1847), не­мецкий композитор, дирижер, пианист и органист. Основатель первой немецкой консерватории (1843, Лейпциг). Симфо­нии («Итальянская», 1833; «Шотландская», 1842), симфоническая увертюра «Финга- лова пещера» (1832), музыка к пьесе У. Шекспира «Сон в летнюю ночь» (1825), концерты для скрипки, для фортепиано с оркестром, «Песни без слов» (1845) для фортепиано, оратории.

[7]   ВЕБЕР Карл Мария фон (1786— 1826), немецкий композитор и дирижер, музыкальный критик. Основоположник не­мецкой романтической оперы. 10 опер («Вольный стрелок», 1821; «Эврианта», 1823; Оберон», 1826), виртуозные кон­цертные пьесы для фортепиано («Пригла­шение к танцу», 1819; «Концертштюк» для фортепиано с оркестром, 1821).

[8]   НАПОЛЕОН I БОНАПАРТ (1769— 1821), французский государственный дея­тель, полководец, императоре 1804—1814 и в марте — июне 1815. Начал службу в войсках в 1785 в чине младшего лейтенан­та артиллерии; выдвинулся в период Вели­кой французской революции. В ноябре 1799 совершил государственный перево­рот (18 брюмера), в результате которого стал первым консулом, фактически сосре­доточившим в своих руках с течением вре­мени всю полноту власти; в 1804 провоз­глашен императором. Провел ряд реформ (принятие гражданского кодекса, 1804; ос­нование Французского банка, 1800). 

Бла­годаря победоносным войнам значитель­но расширил территорию империи, поста­вил в зависимость от Франции большинст­во государств Западной и Центральной Европы. Поражение наполеоновских войск в войне 1812 против России положило на­чало крушению империи Наполеона I. Вступление в 1814 войск антифранцузской коалиции в Париж вынудило Наполеона I отречься от престола. Был сослан на ост­ров Эльба. Вновь занял французский пре­стол в марте 1815 (смотри «Сто дней»). По­сле поражения при Ватерлоо вторично от­рекся от престола (22 июня 1815). Последние годы жизни провел на острове Святой Елены пленником англичан.

[9]  ГАЙДН (Франц) Йозеф (1732— 1809), австрийский композитор, предста­витель венской классической школы. В творчестве Гайдна откристаллизовались классические инструментальные жанры (симфония, квартет), формы (сонатная форма), сложился классический состав ор­кестра. Для музыки Гайдна характерна ши­рота фольклорных связей. Он автор 104 симфоний, 83 квартетов, 52 фортепианных сонат, ораторий («Сотворение мира», 1798; «Времена года», 1801), 14 месс, опер.

[10]  МОЦАРТ Вольфганг Амадей (1756—1791), австрийский композитор. Представитель венской классической школы, музыкант универсального дарова­ния, проявившегося с раннего детства.

В музыке Моцарта отразились идеи немецкого Просвещения и движения «Бу­ря и натиск», претворен художественный опыт различных национальных школ и тра­диций. Модифицировал традиционные оперные формы («Свадьба Фигаро», 1786; «Дон Жуан», 1787; «Волшебная флейта», 1791), индивидуализировал жанровые ти­пы симфоний (ми-бемоль мажор, соль ми­нор; до мажор, так называемый «Юпитер», все 1788). Свыше 20 опер, свыше 50 сим­фоний, концерты для фортепиано и для скрипки с оркестром, камерно-инстру­ментальные (трио, квартеты, квинтеты и др.) и фортепианные произведения (сона­ты, вариации, фантазии), «Реквием», (1791; закончен Ф. Кс. Зюсмайром), мес­сы, хоровые сочинения, песни.

[11]   БЕТХОВЕН Людвиг ван (1770— 1827), немецкий композитор, представи­тель венской классической школы. Создал героико-драматический тип симфонизма (3-я «Героическая», 1804, 5-я, 1808, 9-я, 1823, симфонии; опера «Фиделио», окон­чательная редакция 1814; увертюры «Ко­риолан», 1807, «Эгмонт», 1810; ряд инст­рументальных ансамблей, сонат, концер­тов). Полная глухота, постигшая Бетховена в середине творческого пути, не сломила его воли. Поздние сочинения отличаются философским характером. 9 симфоний, 5 концертов для фортепиано с оркестром; 16 струнных квартетов и дру­гие ансамбли; инструментальные сонаты, в том числе 32 для фортепиано (среди них так называемая «Патетическая», 1798; «Лунная», 1801; «Аппассионата», 1805), 10 для скрипки с фортепиано; «Торжествен­ная месса» (1823).

[12]    КЕРУБИНИ Луиджи (1760— 1842), композитор. По национальности итальянец. Работал во Франции. С 1795 преподаватель (со дня основания), затем профессор и директор Парижской кон­серватории. Следовал традициям италь­янской оперы и принципам драматургии К. В. Глюка. Один из создателей «оперы спасения». Оперы «Лодоиска» (1791), «Два дня» (1800, в России — под названи­ем «Водовоз»),

[13]   ГЛЮК Кристоф Виллибальд (1714—1787), немецкий композитор. Ра­ботал в Милане, Вене, Париже. Оперная реформа Глюка, осуществлявшаяся в рус­ле эстетики классицизма (благородная простота, героика), отразила новые тен­денции в искусстве эпохи Просвещения. Идея подчинения музыки законам поэзии и драмы оказала большое влияние на му­зыкальный театр XIX и XX вв. Оперы (свы­ше 40): «Орфей и Эвридика» (1762), «Аль- цеста» (1767), «Парис и Елена» (1770), «Ифигения в Авлиде» (1774), «Армида» (1777), «Ифигения в Тавриде» (1779).

[14]   МИЛЬДЕР ХАУПТМАН Паулина Анна (1785—1838), австрийская артистка оперы (драматич. сопрано). По рекомен­дации Э. Шиканедера занялась пением; брала уроки у А. Сальери и других. Дебю­тировала в Вене в партии Юноны («Зерка­ло Аркадии» Зюсмайра). Несколько лет пе­ла на сцене «Кернтнертортеатра». В 1808 стала ведущей артисткой Венского при­дворного театра. Для Мильдер Хауптман Бетховен написал партию Леоноры в опе­ре «Фиделио», которую певица исполняла как на премьере (1805), так и на первом исполнении последней редакции оперы (1814). Л. Керубини написал для нее оперу «Фаниска» (1806), И. Вейгль — оперу «Си­ротский приют» (1809), Ф. Шуберт — опе­ру «Альфонсои Эстрелла» (1822) и не­сколько песен. Одна из лучших партий, спетых Мильдер Хауптман в Вене, — Эм- мелина в зингшпиле Вейгля «Швейцар­ское семейство». В Берлине, где Мильдер Хауптман выступала на сцене Придворной оперы (1816—1829), раскрылся драмати­ческий талант певицы. Она создала выда­ющиеся музыкально-сценические образы в операх Глюка: Ифигения («Ифигения в Тавриде»), Альцеста, Армида (одноимен­ные оперы), Эвридика («Орфей и Эвриди­ка»). Исполнение Мильдер Хауптман во многом определило успех этих опер в Бер­лине, принесло ей славу выдающегося ин­терпретатора творчества Глюка. Здесь же под руководством Г. Сгюнтини Мильдер Хауптман разучивала и исполняла партии в его операх: Статира («Олимпия», 1821), Намуна («Нурмахаль», 1822), Ирменгарда («Агнес Гогенштауфен», 1829). Выступала в Дании, Швеции, России (1830), с 1834 вновь в Берлине. В 1836 оставила сцену.

[15]   ФОГЛЬ Иоганн Михаэль (1768— 1840), австрийский певец, баритон.

В 1794—1822 пел в Венской придвор­ной опере, где исполнял партии Ореста («Ифигения в Тавриде» Глюка), Графа Альмавива («Свадьба Фигаро» Моцарта), Пизарро («Фиделио» Бетховена), а также главную роль в зингшпиле «Братья-близ­нецы» Шуберта. С 1817 Фогль сблизился с Францем Шубертом, был первым и одним из лучших исполнителей песен Шуберта. Фогль сам сочинял вокальные произведе­ния, выступал также с чтением литератур­ных произведений.

[16]   САЛЬЕРИ Антонио (1750-1825), итальянский композитор. С 1766 жил в Ве­не. Автор многих опер. Ученики: Л. Бетхо­вен, Ф. Шуберт, Ф. Лист. Легенда об от­равлении им В. А. Моцарта, использован­ная А. С. Пушкиным («Моцарт и Сальери»), не имеет под собой реальных оснований.

[17]   ГЁТЕ Иоганн Вольфганг (1749— 1832), немецкий писатель, основополож­ник немецкой литературы Нового време­ни, мыслитель и естествоиспытатель, иностранный почетный член Петербург­ской академии наук (1826).

[18]  ШРЕДЕР-ДЕВРИЕНТ Вильгель­мина (1804—1860), немецкая певица (со­прано). В 1823—1847 солистка Дрезден­ской оперы, с 1847 камерная певица. Уча­ствовала в исполнении опер В. А. Моцарта, Л. Бетховена, К. М. Вебера, Р. Вагнера.

[19]  ЭСТЕРХАЗИ (Эстергази), арис­тократический род венгерских магнатов, государственных деятелей, покровителей искусств и музыкантов XVII—XIX вв.

[20]   Дивертисмент (от франц, diver­tissement — увеселение, развлечение) в театре, в XVII—XVIII вв. вставная или за­ключительная часть драматического спек­такля (иногда оперного или балетного), состоящая из пения, танцев, комических сценок, пародий и других номеров увесе­лительного характера, обычно не связан­ных с сюжетом представления. В 1870-х дивертисмент становится самостоятель­ной концертной программой эстрадных театров и балаганов. Значительное рас­пространение дивертисмент получил в русском балете после Отечественной вой­ны 1812, превратившись в особый вид ба­летного спектакля на патриотические и народные темы.

Дивертисмент в музыке, род бытовой музыки, обозначение инструментальных произведений, служивших главным обра­зом развлекательным целям. Дивертис­менты состояли из нескольких частей (обычно 4—10) и предназначались для раз­личных инструментальных составов (от од­ного инструмента до камерного ансамбля и оркестра). Соединяли в себе черты сона­ты и сюиты; по широкому применению тан­цевальных жанров сближались с серена­дой, родственны также кассации и ноктюр­ну. Дивертисменты встречаются в произведениях Й. Гайдна, В. А. Моцарта и других. В XIX в., за немногими исключения­ми («Венгерский дивертисмент» Ф. Шубер­та для фортепиано в 4 руки), превращают­ся в жанр салонной музыки, аналогичный попурри. В XX в. термин «дивертисмент» применяется как обозначение сюиты, со­ставленной из номеров балета (дивертис­мент из балета «Поцелуй феи» И. Стравин­ского); изредка создаются произведения, представляющие собой стилизацию ди­вертисмента XVIII в. (дивертисмент для струнного оркестра Б. Бартока).

[21]   МАЙРХОФЕР Иоганн (1787— 1836), австрийский поэт. Изучал теологию и юриспруденцию, долгие годы работал цензором. В 1819 познакомился с Ф. Шу­бертом и подружился с ним; Шуберт поло­жил на музыку 49 стихотворений Майрхо- фера, который и вспоминается теперь прежде всего как автор шубертовских пе­сен. Единственный его прижизненный сборник («Стихотворения») вышел в 1824 на средства друзей поэта; в 1843 был из­дан посмертный сборник.

[22]   ХЕРБЕК Иоганн Риттер фон (1831—1877), дирижер австрийского им­ператорского и королевского двора.

[23]   МЮЛЛЕР Вильгельм (1794- 1827), немецкий поэт. Народно-песенная лирика (циклы «Прекрасная мельничиха», «Зимний путь», положенные на музыку Ф. Шубертом), пламенные «Греческие песни» (1821—1824), посвященные борь­бе Греции против турецкого ига.

[24]   ШИЛЛЕР Иоганн Фридрих (1759—1805), немецкий поэт, драматург и теоретик искусства Просвещения; наряду с Г. Э. Лессингом и И. В. Гёте основополож­ник немецкой классической литературы. Мятежное стремление к свободе, утверж­дение человеческого достоинства, нена­висть к феодальным порядкам выражены уже в юношеских драмах периода «Бури и натиска»: «Разбойники» (1781), «Заговор Фиеско» (1783), «Коварство и любовь» (1784). Столкновение просветительских идеалов с действительностью, интерес к сильным характерам и социальным потря­сениям прошлого определили напряжен­ный драматизм трагедий Шиллера («Дон Карлос», 1783—1787; «Мария Стюарт», «Орлеанская дева», обе 1801, и другие), на­родные драмы «Вильгельм Телль» (1804), обусловили создание им теории «эстетиче­ского воспитания» как способа достижения справедливого общественного устройства.

[25]   ГЕЙНЕ Генрих (1797-1856), не­мецкий поэт и публицист. С 1831 в эмигра­ции в Париже. Романтическая ирония страдающего от несовершенства и прозы жизни героя, сарказм и лиризм, дерзкий вызов самодовольной пошлости в «Книге песен» (1827), проникнутой народно-ме­лодической стихией, и сборник «Романсе- ро» (1851), где скептицизм и ноты отчая­ния не подавляют мужества противостоя­ния судьбе (с 1848 Гейне прикован к постели). Язвительные политические сти­хи (поэмы «Атта Тролль», 1843; «Германия. Зимняя сказка», 1844), обличающие фео­дально-монархическую и филистерскую Германию. Те же темы и мотивы в прозаи­ческих «Путевых картинах» — остроумном обзоре современного состояния Герма- нии и Европы (части 1—4, 1826—1831), в публицистических эссеистских книгах «Ро­мантическая школа» (1833), «К истории ре­лигии и философии в Германии» (1834; влияние идей утопического социализма).

[26]  БЕЛИНСКИЙ Виссарион Григорь­евич (1811—1848), русский литературный критик. Сотрудничал в журналах «Теле­скоп» (1833—1836), «Отечественные запи­ски» (1839—1846) и «Современник» (1847—1848). Стремился создать литера­турную критику на почве философской эс­тетики (в основном под влиянием идей Ф. Шеллинга и Г. Гегеля). Поставив во гла­ву угла критику существующей действи­тельности, разработал принципы нату­ральной школы — реалистического на­правления в русской литературе, главой которого считал Н. В. Гоголя. В ежегодных обзорах литературы, в статьях об А. С. Пушкине (11 статей, 1843—1846), М. Ю. Лермонтове и других давал конкрет­но-исторический анализ их творчества, раскрывая самобытность, народность, гу­манизм как важнейший критерий художе­ственности их произведений.

Мартиянова О. Добро пожаловать в Средиземье / О. Мартиянова // Читаем, учимся, играем. - 2006. - № 11. - С. 21-27.

Дата публикации: 17 ноября 2025.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СРЕДИЗЕМЬЕ!

3 января 2007 года исполняется

115 лет со дня рождения Джона Рональда Роуэла ТОЛКИЕНА

(1892—1973)

На литературный вечер, посвященный творчеству

Дж. Р. Р. Толкиена, учащихся 7—8-х классов приглашает О. В. МАРТИЯНОВА

Ольга Васильевна работает в Ставропольской централизованной библиотечной системе.

ПОДГОТОВКА

Желательно за 1—1,5 месяца сделать объявление о мероприятии,
оформить выставку книг писателя и предложить ребятам прочитать их. По
ходу мероприятия можно устроить просмотр фрагментов кинофильма
«Властелин Колец» (реж. П. Джексона), мультфильма «Хоббит» или
альтернативного любительского фильма «Суета вокруг колец».

Действующие лица

Ведущие (1) и (2)
Чтецы (1) и (2)
Актеры (1) и (2)
Бильбо

ВЕДУЩИЙ (1): «Удлините мне уши», «Пересадите мне воло­сы на коленки» — с такими прось­бами к пластическим хирургам обращаются уже 50 лет! С тех пор, как Толкиен написал книгу «Вла­стелин Колец», тысячи молодых людей захотели изменить внеш­ность «под эльфов» или «под хоб­битов».

ВЕДУЩИЙ (2) (читает): «Да­вайте поговорим о волшебных сказках, хотя я знаю, что это за­нятие рискованное. Сказочная страна полна опасностей. Нео­сторожные здесь попадают в за­падни, а безрассудные — в мрач­ные подземелья. А ведь безрас­судным можно счесть и меня, ибо, хотя я полюбил волшебные сказки, едва научившись читать, и с тех пор не раз размышлял о них, изучать их профессионально мне не доводилось. Я был всего лишь любознательным бродягой (а то и просто нарушителем гра­ниц) в стране, которая полна чу­дес, но строго хранит свои тайны.

Царство волшебной сказки поис­тине беспредельно, и чего в нем только нет: разнообразные звери и птицы, глубокие озера и реки, безбрежные моря, высокие небе­са и бессчетные звезды, чарую­щая красота и вечная опасность, радость и горе. Верно, любой, ко­му довелось там постранствовать, считает себя счастливцем. Да только не находит слов, чтобы описать все богатство и всю не­обычность этого царства. А пока он еще в пределах Волшебной страны, задавать лишние вопро­сы опасно: ведь ворота туда могут и захлопнуться, а ключи от них потеряться».

ВЕДУЩИЙ (1): Эти строки принадлежат, наверное, самому загадочному сказочнику XX века Джону Рональду Роуэлу Толкие­ну. И сегодня мы поговорим с ва­ми о его самом любимом персона­же. Так что, дорогие читатели, до­бро пожаловать в Средиземье! Но сначала давайте с вами поговорим о самом Толкиене и узнаем, что это был за человек...

ВЕДУЩИЙ (2): Ночную ти­шину взорвал телефонный звонок.

(Гаснет общий свет. Луч света вы­хватывает край сцены, где сидят Ак­теры (1) и (2).)

АКТЕР (1): Алло, пригласите, пожалуйста, профессора Толкиена.

АКТЕР (2) (взволнованно): Про­фессор Толкиен у телефона. Что случилось?

АКТЕР (1) (удивленно): Ничего не случилось. Просто я возглав­ляю объединение толкиенистов Лос-Анджелеса. Мы готовимся к большой игре по «Властелину Ко­лец», шьем костюмы. Пожалуй­ста, разрешите наш спор. Есть ли крылья у Балрога из первого тома?

АКТЕР (2) (ошарашенно): Кры­лья? У Балрога?

(Пауза. Включается общий свет.)

ВЕДУЩИЙ (1): Слава - не­легкий груз. Представьте себе: журналисты осаждали дом, не­знакомые женщины шлют письма с признаниями в любви Арагорну, под окнами разбит палаточный лагерь, и дикого вида юнцы, лох­матые, с безумными глазами, скандируют: «Толкиен — бог! Толкиен — наш гуру!» Такая жизнь впору кинозвезде, а не ти­хому профессору Оксфорда, ка­ковым уже более двадцати лет являлся Джон Рональд Роуэл Толкиен.

ВЕДУЩИЙ (2): Родился Тол­киен в Оранжевой Республике, которую позже назовут ЮАР — Южная Африканская Республика. Его отец, Артур Роуэл Толкиен, управлял филиалом «Банка Афри­ки» в городе Блумфонтейн. Это были опасные места: приходилось опасаться шакалов, львов, обезь­ян, ядовитых змей и насекомых. Когда Толкиену было 4 года, его отец умер от лихорадки. Тогда мать, Мэйбл Толкиен, перевезла детей в Лондон, где они долгое время жили впроголодь. В 10 лет Толкиен осиротел совсем — мать умерла от диабета.

ВЕДУЩИЙ (1): Рональда Тол­киена и его брата Хилари опреде­лили жить к зловредной тетке Беат­рис в Бирмингеме. Первым делом она на глазах у сирот сожгла пись­ма и портреты их покойной мате­ри. Дело в том, что незадолго до смерти Мэйбл приняла католи­цизм и детей наставляла в том же духе. Тетушка Беатрис теперь стремилась, изгнав из их памяти воспоминания о матери, вернуть мальчиков в лоно англиканской церкви. Делалось это из благих побуждений: католику в протес­тантской Англии легкой жизни не видать. Но Джон и Хилари упор­ствовали. Хилари дорого попла­тился за упрямство: его не взяли ни в одну бирмингемскую школу. А Рональду повезло — в престиж­нейшей школе короля Эдуарда, куда принимали либо богатых, ли­бо одаренных детей, на эти вещи смотрели сквозь пальцы. Рональд Толкиен оказался настолько ода­ренным, что ему дали стипендию. В этой школе дети изучали много языков. Любителей языкознания вместе с Толкиеном оказалось четверо, и они основали свой клуб ЧКБО — «Чайный Клуб Баррови- анского Общества». Это было в 1908 году.

ВЕДУЩИЙ (2): Толкиену бы­ло 16 лет, когда он влюбился. Эдит Брэтт занимала комнату прямо под той, где поселились братья Толкиен, которые съехали к тому времени от своей тетки. Эдит бы­ла старше Толкиена на 3 года. Они вместе гуляли, катались на вело­сипедах. Эта дружба продолжа­лась в течение трех лет — пока опекун юных Толкиенов не узнал о ней. Случилось это в 1909 году. Он вызвал Рональда к себе и по­требовал прекратить это знаком­ство. До совершеннолетия Ро­нальду оставалось три года. Имен­но в течение этого срока опекун запретил Рональду встречаться с любимой девушкой. Ровно через три года Толкиен попросил руки Эдит. И хотя к тому времени Эдит была уже обручена с братом своей школьной подруги, девушка вер­нула кольцо молодому человеку и дала согласие Рональду.

ВЕДУЩИЙ (1): Но о свадьбе речи быть не могло до тех пор, по­ка Рональд не разбогатеет. Он ра­ботал гувернером у мальчиков-

мексиканцев во Франции, но ког­да вернулся, о свадьбе и не загово­рил. Все заработанное он потратил на японские гравюры. Эдит не уз­навала жениха: он постоянно был чем-то подавлен. Она злилась, ру­гала Толкиена за то, что он сломал ее жизнь. Толкиен обещал же­ниться, но в этот раз им помешала война. Толкиена забрали в армию лейтенантом в полк Ланкашир­ских стрелков. В марте 1916 года они все-таки поженились — про­сто Толкиену дали увольнитель­ную на один день, и он воспользо­вался моментом. Через два дня его полк отправили во Францию.

ВЕДУЩИЙ (2): Битва на Сом­ме — первая и последняя, в кото­рой участвовал Толкиен. В исто­рии она считалась самой крово­пролитной и бездарной. Толкиену повезло: вскоре после этого сра­жения он подхватил окопную ли­хорадку и попал в больницу. Туда к нему приехала Эдит. Это был их медовый месяц. Однажды, когда они гуляли по лесу, Эдит расша­лилась и принялась танцевать, на­певая песенку. После Толкиен ут­верждал, что именно тогда приду­мал легендарную пару Берена и Лютиэн.

ЧТЕЦ (1):

Был зелен плющ, и вился хмель,

Лилась листвы полночной тень,

Кружилась звездная метель

В тиши полян, в сплетенье трав.

Там танцевала Лютиэн;

Ей пела тихая свирель,

Укрывшись в сумрачную сень

Безмолвно дремлющих дубрав.

ЧТЕЦ (2):

Шел Верен от холодных гор,

Исполнен скорби, одинок;

Он устремлял печальный взор

Во Тьму, ища угасший день.

Его укрыл лесной чертог,

И вспыхнул золотой узор

Цветов, пронзающих поток

Волос летящих Лютиэнь.

ЧТЕЦ (1):

Он поспешил на этот свет,

Плывущий меж густой листвы;

Он звал — но слышался в ответ

Лишь шорох в бездне тишины,

И на соцветиях травы

Дрожал под ветром светлый след

На бликах темной синевы,

В лучах бледнеющей луны.

ЧТЕЦ (2):

При свете утренней звезды

Он снова шел — и снова звал...

В ответ лишь шорох темноты,

Ручьев подземных смех и плач.

Но хмель поник, и терн увял,

Безмолвно умерли цветы,

И землю медленно объял

Сухой листвы шуршащий плащ.

ЧТЕЦ (1):

Шел Верен через мертвый лес,

В тоске бродил среди холмов,

Его манил полет небес

И дальний отблеск зимних гроз...

В случайном танце облаков

Он видел облик, что исчез,

В извивах пляшущих ветров

Он видел шелк ее волос.

ЧТЕЦ (2):

Она предстала перед ним

В наряде солнечных огней,

Под небом нежно-голубым,

В цветах оттаявшей земли;

Так пробуждается ручей,

Дотоле холодом томим,

Так льется чище и нежней

Мотив, что птицы принесли.

ЧТЕЦ (1):

Она пришла — и в тот же миг

Исчезла вновь... Но он воззвал:

— Тинувиэль! — и скорбный крик

Звучал в лесах и облаках...

И светлый рок на землю пал,

И светлый рок ее настиг,

И нежный свет ее мерцал,

Дрожа, у Берена в руках.

ЧТЕЦ (2):

Он заглянул в ее глаза —

В них отражался путь светил,

В них билась вешняя гроза...

И в этот час, и в этот день

Несла рожденье новых сил

Ее бессмертная краса.

Свершилось то, что рок сулил

Для Берена и Лютиэнь.

ЧТЕЦ (1):

В глуши лесов, где гаснет взор,

В холодном царстве серых скал,

В извивах черных рудных нор

Их стерегли моря разлук...

Но миг свиданья вновь настал,

Как рок сулил; и с этих пор

На том пути, что их призвал,

Они не разнимали рук...

Дж. Р. Р. Толкиен

(пер. И. Гоиншпуна)

ВЕДУЩИЙ (1): В феврале 1917 года Толкиен уехал в Йоркшир на переподготовку, но до передовой он не доехал — болезнь дала реци­див, и он попал в больницу. При­ступы болезни проявлялись через каждые полгода. Эдит ездила за мужем по госпиталям. В конце войны Толкиен окончательно по­правился и уехал в Оксфорд, нала­живать свою семейную жизнь.

ВЕДУЩИЙ (2): 1929 год. У Толкиенов было уже четверо де­тей: Джон, Майкл, Кристофер и Присцилла. Отец семейства пре­подает филологию в Эксетер- Колледже.

ВЕДУЩИЙ (1): Еще во время войны страстным увлечением Тол­киена стало составление новых языков. К примеру, язык «квения» (в будущем — «высокое эльфий­ское наречие») Рональд начал раз­рабатывать в госпиталях. Для этого языка он воспользовался основами древнеанглийского, уэльсского и финского. В Оксфорде он довел новый язык до совершенства. Уже тогда Толкиен стал поговаривать о гномах, эльфах, и вообще быстро прослыл в Оксфорде чудаком. Но до рождения волшебной страны под названием Средиземье было еще далеко...

ВЕДУЩИЙ (2): Все началось поздним весенним вечером 1936 года, когда Толкиен проверял эк­заменационные сочинения.

(Общий свет гаснет. Освещается край сцены, где сидит Актер (2).)

АКТЕР (2): Один из студентов расщедрился и сдал страницу пус­той, ничего на ней не написав, — это лучшее, что может случиться с экзаменатором! И я вывел на ней: «В норе, глубоко в земле жил хоб­бит». Вообше-то я хотел написать «кролик»*, а вышло «hobbit». С учетом латинского «hommo» полу­чается что-то вроде «человекокролика». И я подумал: не мешало бы выяснить, кто такой этот хоббит, и какой была нора. Со временем моя случайная описка обросла миром Средиземья...

(Зажигается общий свет.)

* По-английски кролик — «rabbit».

ВЕДУЩИЙ (1): Толкиен и раньше любил сочинять сказки для своих детей. Теперь его маль­чики с удовольствием слушали ис­тории про хоббитов. Книгоизда­тель Стэнли Анвин, которому бы­ло предложено выпустить книгу «Хоббит, или Туда и обратно», для начала подсунул ее собственному десятилетнему сыну Рейнеру. За один шиллинг мальчик написал рецензию, которая заканчивалась фразой: «...эта книга, благодаря картам, не нуждается ни в каких иллюстрациях, она хорошая и по­нравится всем детям от 5 до 9 лет».

«Хоббит...» вышел из печати 21 сентября 1937 года. Первый ти­раж разошелся к Рождеству. Убе­дившись, что книга расходится хорошо, издатели заговорили с ав­тором о продолжении.

ВЕДУЩИЙ (2): Однако дело продвигалось медленно. С 1937 года до начала Второй мировой войны Толкиен успел довести чет­верку отважных хоббитов — геро­ев новой повести — только до Предречья. Это была третья глава первой книги. Целых четыре года понадобилось, чтобы добраться до могилы Балина — четвертой главы второй книги. Работа шла с тру­дом, не хватало не только бумаги, но и еды. В январе 1941 года Майкл Толкиен был тяжело ра­нен, и его отцу стало вовсе не до работы. В 1943 году Толкиен по­нял, что запутался в мелочах и за описанием Средиземья потерял сюжет...

ВЕДУЩИЙ (1): Словом, по­следняя шестая книга была закон­чена в 1947 году — ровно через 10 лет после начала работы. Еще 5 лет ушло на поправку сюжета и переговоры с издателями. Мир после войны изменился, и издате­ли боялись, что люди не станут покупать продолжение «Хобби­та...» Тираж был небольшой — 3,5 тысячи экземпляров, отпуск­ная цена — 21 шиллинг. И все рав­но издатели боялись потерять вло­женные деньги. Они не знали, что в итоге эта книга сделает их мил­лионерами.

ВЕДУЩИЙ (2): Повесть «Вла­стелин Колец» была уже не дет­ской сказкой, а уникальным эпо­сом. Трилогия оксфордского про­фессора стала явлением мирового масштаба.

ВЕДУЩИЙ (1): Тысячи моло­дых людей стали именовать себя толкиенистами, а сам Толкиен ре­шил выйти на пенсию и переехал подальше от своих поклонников.

ВЕДУЩИЙ (2): В 1971 году умерла восьмидесятидвухлетняя Эдит. В 1973 году, на дне рожде­ния у своего друга, Толкиен вы­пил глоток шампанского, и этого оказалось достаточно, чтобы от­крылась язва. 2 сентября 1973 года Толкиен умер. Он похоронен вме­сте с женой. Надпись на могиль­ном камне, согласно завещанию Толкиена, гласит: «Эдит Мэри Толкиен, Лютиэн, 1889—1971, Джон Рональд Роуэл Толкиен, Ве­рен, 1892—1973 г.».

(Звучит аудиозапись с мелодиями английского фольклора, постепенно стихая, Ведущие начинают рассказ о хоббитах.)

ВЕДУЩИЙ (1): Так кто же та­кие хоббиты?

ВЕДУЩИЙ (2): Хоббиты — народ неприметный, но весьма древний, в прошлом многочис­ленный. Самое милое дело для них — тщательно и заботливо воз­деланные сельские угодья. Людей они издавна звали верзилами и сторонились, предпочитая не свя­зываться. Хоббиты владели уме­нием исчезать бесшумно и бес­следно, едва заслышав издали не­уклюжую поступь верзилы. Сейчас встретить хоббита — боль­шая редкость: слух у них чуткий, зрение — острое, движения — ловкие и проворные, несмотря на склонность к полноте и покою.

(Аудиозапись фольклорных мелодий сменяет другая: теперь слышится пение лесных птиц. На задник про­ецируется картинка, изображаю­щая сельскую идиллию.)

ВЕДУЩИЙ (1): Хоббиты — народ маленький, ростом чуть по­меньше гномов, и не такие кряжи­стые, конечно. Хоббиты, населяв­шие Шир, в дни мира и благоден­ствия были веселым народом, одевались в яркие цвета (больше всего любили желтое и зеленое), а обувались редко — подошвы у них что твоя подметка, и ноги покры­вал густой курчавый волос. Само собой сапожное ремесло у хобби­тов было не в почете.

ВЕДУЩИЙ (2): Красавцами хоббитов не назовешь, а вот доб­родушия им не занимать: кругло­лицые, краснощекие, рот в любой момент готов разулыбаться до ушей, если, конечно же, не будет важных занятий — завтрака или обеда. Вот уж в этом хоббиты зна­ют толк, в «поесть-попить» душу вкладывают, могут за стол по шесть раз усаживаться — было бы что на стол поставить. Гостепри­имство у них в обычае, подарки дарят с душой и принимают с ра­достью.

ВЕДУЩИЙ (1): В «Хоббите...» рассказано, как в один прекрас­ный день у двери Бильбо появил­ся могучий маг Гэндальф Серый. Вскоре к нему присоединились тринадцать гномов, а среди них был сам Торин Дубощит, гном царского рода в изгнании.

ВЕДУЩИЙ (2): Вот в этой-то компании Бильбо, к своему нема­лому удивлению, апрельским ут­ром 1341 года по широкому счету, и отправился в путь — добывать сокровища подгорных королей, отнятые у гномов страшным дра­коном Смогом.

ВЕДУЩИЙ (1): Предприятие завершилось успешно, дракона удалось извести. Но, хотя было совершено немало подвигов, а в Битве Пяти Воинств пал король гномов Торин, в долгих хрониках Третьей Эпохи великие эти собы­тия заняли бы всего несколько строчек, если бы не «случай» в Мглистых Горах...

ВЕДУЩИЙ (2): Что там про­изошло, нам напомнит сам Биль­бо. Но прежде мы проведем вик­торину по книге «Хоббит, или Ту­да и обратно».

(Ведущие (1) и (2) проводят викто­рину. Они читают вопросы, а отве­тившие на них получают жетоны.)

Викторина

1.    Почему книга называется «Хоббит, или Туда и обратно»? (Именно так Бильбо назвал книгу, в которой сам описал свое приключе­ние.)

2.    «На старике была высокая островерхая шляпа, длинный се­рый плащ, серебристый шарф, громадные черные сапоги, и еще у

 него была длинная, ниже пояса, белая борода». О ком идет речь? (О Гэндальфе.)

3.    О ком сказано: «большая скользкая тварь», «черный как сам чернота», «любил рыбу»? (О Горлуме.)

4.    Как звали дракона — похи­тителя гномьих сокровищ? (Смог.)

5.    Кто участвовал в Битве Пяти Воинств? (Гномы Торина, гномы его кузена Дейна, эльфы, жители Озер­ного города, Беорн, орлы — с одной стороны и Варги и гоблины — с дру­гой; всего семь племен.)

6.    Как называлась должность Бильбо в компании искателей со­кровищ? (Взломщик.)

7.    Как называлось главное со­кровище гномов? (Алмаз Сердце Горы, или Аркенстон.)

8.    Сколько этажей было в нор­ке хоббита? (Один.)

9.    Как звали» мать Бильбо, от которой он унаследовал страсть к приключениям? (Белладонна.)

10.   Как называются древние письмена, которыми пользуются герои книги? (Руны.)

11.   Чем занимался Бильбо, когда в одно злосчастное для него утро он увидел Гэндальфа? (Курил трубку.)

(Когда Ведущий (1) зачитывает по­следний вопрос, на сцену выходит Бильбо — с трубочкой в руках. Он садится в кресло рядом с Ведущими.)

ВЕДУЩИЙ (1) (спрашивает у Бильбо): Что же произошло в пути?

БИЛЬБО: В Мглистых Горах на нас напали орки, а я отстал и заплутал в подгорных лабиринтах. Там в темноте я нашарил на кам­нях кольцо и положил в карман. Тогда находка показалась мне ма­ленькой удачей. В поисках выхода я спускался все глубже и глубже, пока не забрел в туйик. Дальше хода не было. Здесь, навсегда скрытое от солнечного света, ле­жало озеро, посредине которого жил на острове Горлум...

ВЕДУЩИЙ (2) (зрителям): Это было маленькое отвратитель­ное создание. Горлум плавал на лодочке по озеру и ловил слепую от рождения рыбу — это и была его пища. Иногда он выбирался в верхние пещеры, чтобы полако­миться чем-нибудь посуществен­нее. Например, маленьким гобли­ном. Но для этого он всегда наде­вал на палец свое «сокровище» — волшебное кольцо, которое дела­ло его невидимым.

БИЛЬБО: Горлум и меня, ко­нечно же, сразу захотел съесть — как только увидел — но для этого он решил надеть кольцо...

ВЕДУЩИЙ (1) (оживившись): Кольцо?..

БИЛЬБО (недовольно): Ну да... А кольцо-то он обычно прятал на островке посреди озера. Ему бы и кинуться туда сразу, да он боялся, что я сбегу... К тому же в руке у меня был эльфийский клинок... В общем, стремясь выиграть время и отвлечь внимание, Горлум пред­ложил мне поиграть в загадки...

ВЕДУЩИЙ (2) (улыбается): В загадки? Зачем?

БИЛЬБО: Ну, конечно, не просто так. Уговорились, что если выиграю я, Горлум покажет мне выход из пещеры, а если он — он меня съест. Я согласился...

ВЕДУЩИЙ (1): Если вам ин­тересно, кем был Горлум на самом деле, то советуем вам прочитать книгу Толкиена «Властелин Ко­лец». Итак, Горлум и Бильбо ста­ли играть в загадки. Дорогой Бильбо, вы ведь помните их?

БИЛЬБО: А как же! Посмот­рим, смогут ли их отгадать ребята.

(Бильбо загадывает зрителям за­гадки. Ребята, первыми называю­щие отгадки, получают жетоны.)

Загадки

•       Когда сухо — клин,

Когда мокро — блин,

Одна нога,

И та — без сапога.

(Зонт.)

•       Не вода и не суша.

На лодке не уплывешь

И ногами не пройдешь.

(Болото.)

•       Без ног и без крыльев оно,

Быстро летит, не догонишь его.

(Время.)

•       Я в дом любой тебя впущу,

Стучишь, я рада стуку.

Но одного я не прощу —

Коль не подашь мне руку.

(Дверь.)

ВЕДУЩИЙ (2): Ну, вот, с за­гадками Горлума мы разобрались.

БИЛЬБО: В игре с Горлумом мне повезло: я быстро отгадал его загадки. Мучительно придумывая очередную загадку для Горлума, я нащупал в кармане один предмет, который нашел, пока бежал по пе­щерам. И тогда я машинально воскликнул: «Что это у меня в кармане?»

ВЕДУЩИЙ (1): Ребята, что же было у Бильбо в кармане? (Кольцо Гэрлума.)

(Ребята отвечают.)

БИЛЬБО: А Горлум, приняв это за загадку, не смог отгадать ее с трех раз. Ну, и я выиграл... Но все не так просто! Горлум и не ду­мал отпускать меня.

ВЕДУЩИЙ (2): Как Бильбо удалось вырваться из лап этого мерзкого существа, и как он объяс­нил друзьям появление волшеб­ного кольца, вы прочтете в книге Дж. Р. Р. Толкиена «Хоббит, или Туда и обратно».

ВЕДУЩИЙ (1): Кольцо все­властья нашлось и много лет хра­нилось у Бильбо Беггинса.

(Звучит аудиозапись с тревожной мелодией.)

ЧТЕЦ:

Три кольца — премудрым эльфам — для добра их гордого,

Семь колец — пещерным гномам — для труда их горного,

Девять — Людям Средиземья — для служенья черного

И бесстрашия в сраженьях смертоносно твердого.

А Одно —Всесильное — Властелину Мордора,

Чтоб разъединить их всех, чтоб лишить их воли

И объединить навек в их земной юдоли

Под владычеством всесильным

Властелина Мордора.

Дж. Р. Р. Толкиен (пер. В. Муравьева)

ВЕДУЩИЙ (2): Как вы уже по­няли, мы подошли к главной кни­ге Дж. Р. Р. Толкиена — к повести- эпопее «Властелин Колец». Нет, пересказывать вам историю коль­ца всевластья мы не будем — ведь намного интереснее ее почитать.

ВЕДУЩИЙ (1): Совсем недав­но на экраны вышел кинофильм «Властелин Колец» режиссера Пи­тера Джексона. Вы его смотрели?

(Ребята отвечают.)

А знаете ли вы, что поклонни­ки книги Толкиена сняли паро­дию на фильм Питера Джексона, которая носит название «Суета вокруг Колец». Не главное, что толкиенисты не отличились ак­терским мастерством, Палантир в их фильме заменен Интернетом, а роханцы — за неимением коней — гоняли на велосипедах. Главное, что фильм проникнут глубоким уважением к первоисточнику.

(Демонстрируется фильм «Суета вокруг Колец».)

ВЕДУЩИЙ (2): А теперь про­ведем викторину по трилогии «Властелин Колец».

(Ведущие (1) и (2) проводят викто­рину, ответившие на вопросы полу­чают жетоны.)

Викторина

1.    Сколько лет исполнялось Бильбо Беггинсу в тот день рожде­ния, когда он решил воспользо­ваться кольцом на глазах у своих гостей? (111 лет.)

2.    На что был похож фейер­верк, который всех испугал на дне рождения Бильбо? (На летящего дракона.)

3.    Как еще называют Черных Всадников Мордора; сколько их было? (Назгулы; 9.)

4.    Как называли Арагорна в Брыле? (Бродяжник.)

5.    Как называлась таверна, где хоббиты познакомились с Арагор­ном? («Гарцующий пони».)

6.    Что пообещал Гэндальф сде­лать с хозяином таверны, если тот не передаст записку Фродо? (За­жарить.)

7.    Кто спас Гэндальфа из плена Сарумана? (Орел.)

8.    Как выглядел знак Сарумана на щите его орков? (Белая рука на черном фоне.)

9.    Кто встретил хоббитов и Арагорна у брода реки Бруинен? (Эльф Глорфиндел.)

10.   С кем сразился на мосту Ка- зад Дум Гэндальф? (С Балрогом.)

11.  Что подарила Галадриэль Гимли? (Три пряди своих волос.)

12.   Как был похоронен Боро­мир? (В лодку сложили мечи и шле­мы орков, положили на них Бороми­ра и пустили вниз по реке.)

13.   Коня Гэндальфа звали Свя- тозар. Кем был этот конь в Роха­не? (Он был королем коней.)

14.   Кто разгромил Отрханк? (Энты во главе с Древобородом; их привели Мерри и Пиппин.)

15.   Что выбросил в окно, це­лясь в своих врагов, приспешник Сарумана Грима Червослов? (Па­лантир.)

16.  С кем разговаривал через Палантир Пиппин? (С Сауроном.)

17.   Кто победил Короля Назгу- лов? (Эовин, племянница короля Теодена.)

18.  Чего лишился в битве с Горлумом Фродо? (Пальца.)

19.  Кто возглавлял войска Сау­рона? (Король назгулов.)

20.   Как звали брата Боромира? (Фарамир.)

21.  Что хотел сделать Денетор с собой и Фарамиром? (Сжечь.)

22.  Кто вместе с Фродо уплыл в Валинор? (Эльфы, Гэндальф и Бильбо.)

ВЕДУЩИЙ (1): Толкиен очень любил поэзию и песни, по­этому в его произведениях герои так часто поют. Предлагаю вам еще одну викторину: мы будем чи­тать отрывки из песен, а вы — вспоминайте, кто и когда пел эти песни.

ПЕСНИ

•        Жги лес! Огонь до небес!

Пламя, играй! Факел, пылай!

Ночь посветлей! Нам веселей!

Эгей!

(Эту песню пели гоблины, когда за­гнали гномов, Бильбо и Гэндальфа, на деревья.)

•        Был зелен плющ, и вился хмель,

Лилась листвы полночной тень,

Кружилась звездная метель

В тиши полян, в сплетенье трав.

Там танцевала Лютиэн;

Ей пела тихая свирель,

Укрывшись в сумрачную сень Б

езмолвно дремлющих дубрав.

(Эту песню пел Арагорн у заброшен - ной башни Амон-Сул перед атакой назгулов.)

•        Бейте тарелки, бейте розетки!

Вилки тупите, гните ножи!

Об пол бутылки!

В печку салфетки!

Будет порядок — только скажи!

(Эту песню пели гномы, пока при­бирались в норке у Бильбо.)

ВЕДУЩИЙ (2): А теперь да­вайте изучим карту Средиземья.

(Ведущие (1) и (2) раздают участ­никам викторины карты и каран­даши. Далее Ведущие (1) и (2) по очереди называют объекты,

кото­рые участники викторины должны на своих картах обозначить. На по­иск каждого объекта дается пол­минуты.)

Викторина

1.    Саурона называют Влады­кой Барад Дура. Найдите эту кре­пость на карте.

2.    Пометьте горы, в которых находится королевство гномов Мория. (Мглистые Горы.)

3.    Найдите на карте место, где находилась башня Сарумана Бе­лого. Напишите на карте ее назва­ние. (Башня Ортханк.)

4.    Покажите на карте реки: Изен, Берендуин, Оболонь и Эн- тову Купель.

5.    Покажите на карте Сумереч­ный Лес, Лориэн и лес Фангорн.

6.    Найдите на карте место рас­положения башни, носившей не­когда название Минас Итиль. Подпишите это место другим — более поздним — названием баш­ни. (Минас Тирит.)

ВЕДУЩИЙ (1): Настало вре­мя попрощаться с Толкиеном и Средиземьем. Но не на совсем. Этот мир всегда живет в наших мечтах. Толкиен ведь тоже любил мечтать.

(Свет направлен на край сцены, где сидит Актер (2). Звучит аудиоза­пись с фольклорными мелодиями.)

АКТЕР (2): «Вообще-то я хоб­бит (разве что рост великоват). Я люблю деревья, сады и немехани­зированные сельские просторы. Я курю трубку и с удовольствием по­глощаю деревенскую еду, а фран­цузскую кухню не выношу. Обо­жаю вышитые жилеты и даже осме­ливаюсь их носить в наши скучные серые дни. У меня простецкое чув­ство юмора (утомительное даже для моих почитателей), спать я ложусь поздно и встаю тоже поздно — ес­тественно, когда удается. Путеше­ствую я не особенно много. Люблю Уэльс (то, что от него осталось по­сле строительства всех этих шахт и омерзительных приморских курор­тов) и валлийский язык, однако я не был в Уэльсе уже много лет. Час­то бываю в Ирландии (в Эйре — южной Ирландии), люблю этот ос­тров и большинство его жителей, но вот ирландский язык вызывает у меня отвращение...

(Свет, направленный на Актера (2) гаснет, затем включается общий свет, все участники вечера выхо­дят на сцену, кланяются. Затем следует награждение активных участников викторин.)